Лор, ухо, носы, дежурка
Отоларинголог ребёнку СССР звучит басурмански, смахивая на злобный лай полицаев:
- Хальт, шнелль, швайне, шиссен, все дела.
А вот лор – он и в Африке лор, честное слово.
Зимой девяносто первого детский лор сделал мне прокол, леча гайморит. К носопырке прижали «кукушку» и промыли всё-превсё фурацилином. Через неделю, не предупредив и совершенно подло, прокололи ещё разок. В ход пошли прогревания, какие-то антибиотики, УВЧ и даже озокерит. Нефтяную грязь клали в компании усатых водил, дядькам гайморит давно стал родно-профессиональной болячкой. Довершили дело солюксом, адовой лампой, прогревшей до печенок и смотреть на неё приходилось чуть ли не сварщицких очках.
Через пяток лет, не совсем заслуженно и не менее подло, свернули нос. Перегородку специальными медицинскими отвёртками достали из-под правого глаза. Так себе штука.
С месяц назад неожиданно понял степень собственного взросления. Не восхитился, тупо констатируя факт, мол, всё, дальше лишь песок, полшестого и ворчанье на соседских детей.
Заболело ухо. Вечером четверга, вдруг тихонько и нудно заныло, отдавая ощущениями синяка, когда кровь приливает. Утром стало никак, не лучше, не хуже и в обед, подтверждая собственный возраст, спокойно нашёл номер регистратуры районной у себя, а не в Сети:
- Здрастьте, мне бы к лору.
- У нас только по предварительной записи, при острой боли вам в дежурную, нынче 8-ая.
- Спасибо.
Адрес 8 городской больницы нашему водителю даже не пришлось говорить, тот прекрасно знал этот лазарет и, докинув куда надо, отпуская в первое летнее пекло, грустно сказал:
- Тут одни коновалы работают, будут класть, так беги и отстреливайся хоть матюгами.
Солнце калило Самару точь-в-точь как в лютом 2010-ом, на скамейках у входа не сидело даже пары-тройки заядлых курильщиков, лист А4 указывал в сторону припарковавшейся «скорой», а буквы «Приёмный покой» говорили сами за себя. Ненавидя себя за детский страх перед врачами, приняв вид лихой и ухарский, взялся за ручку и пошёл сдаваться.
Не знаю, как там насчёт коновалов, но внутри оказалось минимум легко дышать и не душно. Модно отманикюренные девы-сёстры в разномастно-сексуальных одёжках, не скрывающих ни явно видимые стринги, ни современно-трендовые тату разряда «кольщик-наколи-мне-чё нибудь», оказались профессиональнее некуда. Блеющее стадо моих коллег-бедолаг на глазах разваливалось на отдельные кучки, занимавшие очередь у нужных кабинетов, направления и бумажки на подпись летали точно приносимые совами из Хогвартса, и опомниться не успел, как оказался десятым или двенадцатым у двери, где вела приём сама заведующая отделением. За дверью, не удивляя опытного меня, кто-то чуть глуховато и очень душераздирающе крякал. Судя по звучащему болезненному удивлению – явно поражаясь злодейским методам злодеев в медформе. Но, как выяснилось чуть позже, злодеек.
- Да что ж они там делают?
- Сколько можно ждать! Сидим тут уже час с лишним!
- Мне только спросить…
- Я инвалид, мне положено, пропустите меня немедленно.
- Чего я матерюсь, у моей мамы кость в горле, мне быстрее всех нужно!
- Почему парня на коляске увезли? И куда увезли? Зачем делать рентген, это ж нос!
Инвалид-ветеран с бородой, артистически-трагичным похрипыванием.
Бедная мама, любящая рыбу, молча смотрящая глазами в слезах.
Нервничающий юный поклонник гоп-винтаж-стайла с Металла.
Молодая мама с замотанной рукой, в домашних шлёпках и с дочкой-первоклассницей.
Две мягко-интеллигентные армянки с очень нервничающим сыном в бороде и усах.
Товарищ в футболке с нарисованными половыми членами и «Пинаю» со стрелкой к ним.
Девчушка с отросшим и сползающим маникюром.
Девчушка с только-только сделанным маникюром.
Девчушка с самостоятельно-олдскульно сделанными ногтями.
Пара, очень желающая в отпуск послезавтра и переживающая из-за, само собой, соплей.
Мало кто сидел в очереди без хлюпающих носов, ваток в ушах или воздуха через рот. Ну, нормально, заболевания обязывают. Дева с хенд-мейд красным лаком явно была профи и не дёргалась, держа в руках пачку бумажных салфеток. Все переживали, косились на парня, бегавшего взад-вперёд после наблюдения у уролога, дядьку с явным гипертоническим кризом, привезённого не иначе как с дачи, помогали предпенсионеру, катавшему крайне полную пожилую маму из кабинета в кабинет, пытались вяло ругаться, спорили и поносили бесплатную медицину. За час, пролетевший почти незаметно, через кабинет прошли двое, не считая паренька, увезённого на кресле-каталке в отделение, и первым не выдержал любитель пинать, крутить хвосты и всё такое: