Взрослым в сказки верить не стоит, но мы всё равно любим чудеса, волшебника в вертолёте и бесплатное эскимо. Ну, либо товары с закрываемых питерских магазинов, страдающих от санкций, недружественности, альтруизма и остальной лабуды.
Именно из-за этого, идя по городу, тут-там видишь следы этих как-бы креативных наследников Остапа-Сулеймана-Берта-Мария-Бендербея. Это ж легче лёгкого, у них шары развешены гроздьями везде, где можно зацепить, повсюду налеплены вырвиглазные листовки с цифрами и восклицательными знаками, а на стремянке стоит и орёт в матюгальник нечто вроде анапской:
- Куку…чего-то там… кукурузаракислиманашашлыкнеизсобачатины…
Децибелы так высоки, что даже прорываются через мои прекрасные «филипс» и грохот Poisonblack. Интонация наглая до неприличия и подспудно заставляет желать дать зазывале в зубы. Ему, право слово, лотошником работать и пирогами торговать, типа:
- Пироги свежие-горячие, сами б ели, да животы заболели, налетай, не скупись, раскупай живопись!
И, слово чести, куда больше нравились налепленные на асфальт призывы приходить за вареньицем с Карелии, там орнамент был симпатишный и никто не орал всякую пургу. Но офени с коробейниками были, есть и будут, им тоже надо кушать, одеваться-обуваться, все дела, а потому… А потому гроздья шаров и ор в матюгальники никуда не денутся.
Если есть в кармане...
Любил курить. Это плохо. Но, как же любил курить... Брать из пачки белую круглую хрень, зажимать зубами, щелкать зажигалкой и, затягиваясь каждый раз, как в первый, вдыхать дым черт знает чего.
Помню, как сейчас, первую сигарету. «Магна», красная мягкая пачка и синие буквы, за углом в школе, типа из-за нервов, типа почему-то. Красные пачки этого дерьма убили мой последний баскетбольный год. Кроссовки остались только для гульбы летом, зато теперь в кармане всегда лежала та самая пачка, с которой не так уж страшен… ну, вы знаете.
Последний дурной год, когда по собственной глупости сидел на шее собственной мамы, пах «Петром Первым», выдаваемым теткой, продававшей пиво, сигареты, сникерсы и жвачку в ларьке и «Северной звездой», редкостно-блевотно-тугой херней, покупаемой бедной моей мамой. И, в редкие какие-то дни свободных денег, сине-золотистых пачек «Роялс» в двенадцать сантиметров счастья малолетнего дебила. Гробившего собственные легкие, еще полгода назад игравшего все сорок минут игры почти без замен.
«Прима» оказалась лучшей подругой там, в сыро-грязном и сухо-прокаленном Даге, в осенне-зимней и зелено-весенней Чечне. Курская, саранская, липецкая, родная самарская и ублюдошные корешки спрессованные в подобие сигарет, прятавшиеся в пачках усманьской. А примадонна с тех пор это вовсе не Пугачева, а совершенно даже ростовская «Прима Дона». И вкуснее ее, скуренной в окопах, землянках или на броне, ничего больше не встречалось.
«Кент-восьмерка» кисло отдавал наконец-то закончившимся институтом и лихим менеджерством нулевых, его бессмысленными пятницами в клубах, резко пахнущих абсентом, и каким-то безумно дорогим и совершенно обычным разливным пивасом. Когда вдруг бабло заканчивалось, в ход шел «Пэлл-Мэлл», но его почему-то хотелось прятать и не показывать. Какая только дурь не придет в голову, когда молод, глуп и не видал больших… проблем.
Новая жизнь в десятом сплелась с ароматизированными «Дьябло». Черные и тупо выпендрежные палки с красным или серебристым кольцом у фильтра пахли сладко и фальшиво, но кто ж запретит, если нравится? Их-то сменили трубки, и подаренная Женькой с керамической чашкой была просто дико приятна и удобна, да…
Иногда думалось – а не стоит ли бросить? Да так, чтобы с огоньком, особо извращенно: каждый чертов день, когда рука так и будет тянуться к карману, а ноги сами понесут в табачку, заставить себя сесть и написать одну страницу про любую из них, скуренных тысячами и прячущих за собой что-то эдакое и интересное.
Интересная мысль. Только тогда же появлялась следующая - на фига оно мне надо? Все идет как идет, и не стоит париться насчет всего этого. Бросать курить? Что за глупость?..
- Предлагаю не изображать из себя маленькую девочку и не хныкать.
Хорошо ему говорить. Да, я не люблю уколы. А кто их любит? Вы любите? Да фига.
- В вашем госпитале прямо не сестры, а волшебницы. Я им даже завидую с вашими-то венами. Сейчас поиграем в игру - найди ее там, где ее нет. Придется потерпеть.
Обожаю врачей. Даже если рядом сидит не врач, а фельдшер скорой помощи. Он все равно врач, как еще-то? И ужасно люблю непередаваемый врачебный цинизм, где только и нужно поискать повода поржать.