- Пробивается плохо… - продавец грустно смотрела своими прозрачно-серыми славянскими глазами и старалась не срываться на вязаные береты, с утра пораньше забредшие на распродажи со скидками. Сале, чо.
- Пробивается плохо эта штука, - повторила продавец, - и народа нету, не хотят идти. А кто приходит – ленятся работать, типа – все им должны, такие красивые пришли работать.
Мало кто любит эти самые типовые Магнито-Пятёрки у Дома, так-то. Здесь обожают менять местами товар, подкидывая что подороже под жёлтые акционные ценники, а мода на возврат почти просрочки включается ровно после получения порции звездюлей, выдаваемых, по ходу, согласно хитрого расписания. Стоит отделу контроля отступить, сам не заметишь, как возьмёшь не молоко, а бактериологическое оружие. И ведь, вот обидки-то, никак не обвинишь в том происки хоть ЦРУ, хоть лично Байдена. Глаза есть? Смотри сроки.
А вообще… А вообще Магниты почти как Макдаки в своё время: вроде ассортимент надоел, но один чёрт знаешь – чем точно не отравишься, а чего покажется вкусным. Только вот, иногда с души воротит, когда на кассе понимаешь – снова где-то обвели вокруг… пальца, а даже искать не хочется в чеке – где.
В общем, поныли и хватит, кофе тут всегда есть, что в зёрнах, и адекватно в цену.
Пошлите строить капитализм, сам-то не построится.
Филипс и Уолкман
Мама не любит мои прогулки с наушниками. Это нормально, ей до сих пор не по душе сыновья привязанность к шортам. Шорты ж для мальчиков с юношами, не для мужчин. И слушать плейер в случае сорокалетнего с хвостиком возраста – моветон и фу-фу-фу.
Что поделать, соответствовать родительским ожиданиям получается не у всех. В пятнадцать она прикупила мне так себе костюм-двойку и его пиджак даже как-то перешёл к моему дядьке. Ещё имеется отсутствие автомобильных прав, но тут всё относительно норм по двум причинам – вот мой дед их имел и, вот ведь, ненавидел ездить, да и сестра крутит баранку, вся в папу. А я…
А я люблю ТМ «Филипс», люблю нежной полудетской любовью, оставшейся с отрочества. У Димана, на выпуск из одиннадцатого, появился настоящий бумбокс и круче мафона не встречал все девяностые. Наша помершая магнитола с ним близко не стояла.
В мае двухтысячного, получив военник и боевые, первым делом купил плейер и наушники. Панасоник и Филипс, они сделали меня счастливыми, и, став свободным от всякого там долга с уставом, прошагал хреноллион километров по Самаре, привыкая к городу, ставшему своим за последние двадцать пять лет.
И, да, то был олд-скульный кассетник, а вовсе не относительно модный о те годы дисковый. Тот появился в жизни одновременно с:
- А есть МП-3?
Никто не думал о простой вещи – что МП-3 звучит куда хуже дисков, и что до ФЛАК ещё много времени, и что, собственно, всем на всё наплевать, лишь бы на флэшку побольше качнуть и ништяк, притопил в тачиле, выкрутил на полную, стёкла аж хрустят и прёшь себе потихоньку, на всех забил, все дела.
Вот тут МП-3 само в масть, отличная фиговина, лучше не придумаешь.
В общем, как-то, почти пятнадцать лет назад, работой опять занесло в РБ. РБ – это Башкирия, Башкортостан, край непуганных азыктулеков и прочих дарыухан, -ханов или даже –ханей, тут мои знания русского языка пасуют. В общем, Уфа, как и всегда, была выше всяких похвал, в Сибае довелось есть домашнюю колбасу в полметра длиной на обрезке доски, поворот на Мраково наверняка мрачен до сих пор, Стерлик красив и хорош, зелень между ним и Белорецком самая сочная и свежая, а мёд, сами понимаете, настоящий только от буздякской пчелы.
И, вот ведь, дома меня ждал подарок. Самый скромный, на 4 гига, МП-3, без всяких там флаков с остальным, Уолкман. Тут-то оно и закрутилось. Фишка проста: я и гаджеты созданы не для друг друга, я их ненавижу, опасаюсь из-за терминаторов и, как следствие, они у меня мрут. Мобильники от падений и полностью отмирающей от невозможности отключить обновления памяти, ноуты от скокосовавшейся термопасты и винды десятилетней давности, системник из-за пойманных супер-мега-гига-троянов и вообще.
Уолкман вышел сухим из воды. Маленькая голубовато светящаяся приблуда шлындрала со мной отсюда и до упора. Летала в Сибирь, каталась в Приуралье, снова возвращалась в Башкирию, любовалась сказочно-тёмными елями где-то у Барыша, рассматривала то ли Волгу, впадающую в Каму, то ли наоборот, поражалась красоте Белой Руси, слушала стук и шелест метровагонов подземной Мск, нюхала Залив с его Балтикой, видела Поволжье от Нижнего до Астрахани и даже вернулась вместе со мной на много лет назад в штаб-квартиру имперских штурмовиков давно закончившейся юности.
В общем…