Совершенно не умел забивать табак, понятия не имел, как это делать, абсолютно не понимал, как и чем удобнее. Но в плохих привычках, так нужных настоящему мужику и его выпендрежу всегда найдется место любопытству и его удовлетворению. Тройник, годный и золотистый, прикупил прогуливаясь по Гагарина. В первый раз смог сделать все так неудачно, что трубка перестала дымиться после первых пяти попыток затянуться.
Но оно жутко нравилось, а любопытство сгубило кошку, как известно.
Трубка дымилась со мной повсюду. От офиса на Товарной, где вся наша менеджерская шлоеботная гоп-компания копала друг под друга и до тамбура в пьяном нижневартовском поезде, полном возвращающихся вахтовиков. Вахтовики косились с уважением и каждый вспоминал все, когда-то слышанное и интересовались – большая ли экономия?
Да, помните это интересное время, когда в поездах никто не гонял курильщиков, желая их оштрафовать? Я тоже помню.
Вахтовикам мне ответить было особо нечего, так как экономии у меня не наблюдалось от слова «вообще», но выпендриваться было все также прикольно. Во время переговоров за кофе в Оренбурге трубка неизменно оказывала воздействие на всех, включая даже девушек Оренбургского облгаза. Скорее всего, будь это сигареты они просто терпели из вежливости, но трубка… Трубка же оказывает магическое воздействие. Особенно если табак хороший и пахнет именно табаком. А не дерьмом, пихаемым в обычные сигареты.
Моя трубка продымила наш старый балкон новой квартиры во время ремонта и искатала со мной все Оренбуржье, немного Томска и Пензы. Специально для нее, прогуливаясь по развалу птичьего рынка, купил совершенно ненужную машинку для стрижки, старую, хромированную и механическую. Она шла в чехле, вмещающем кисет, коробок, тройник и целых две трубки. Вторую мне подарил Женька, приехав как-то день рождения и привезя милую изогнутую кроху с керамической чашечкой и охлаждающим, типа охлаждающим, элементом.
Мою трубку спокойно переносил даже Горожанин, не сильно кривясь и не морщась. А это, знаете ли, достижение.
А знаете, кто виноват в моем желании курить именно ее? Ну, кроме меня самого, конечно? Василий Ливанов в роли Шерлока, а как же еще. Именно так. Потому что делал это он как-то особенно вкусно.
Бросить курить легко, говорил Марк Твен, я бросал тысячу раз.
И вот два года без табака, а рука никак не поднимется выкинуть чехол из-под механической машинки для стрижки, где лежат трубки, тройник и даже немного совсем сухого табаку.
Как будто кто разрешит вернуться назад и снова начать гробить себя.
Угу.
Романтика...
Свечи нужно расставить от самого входа. Желательно низкие и красивые, можно ароматические, конечно. Но это как-то пошловато. Хотя романтика такая романтика. Оттуда же, от двери, не жалея денег и времени, розовые лепестки, белые, красные, розовые, багровые. Красиво же, когда они вот так ведут прямо к ванной.
Свет выключить и включить музыку, подгадав прямо к приходу. Какая музыка нужна двоим? Конечно, Шаде. Она хороша и идеальна просто так, после сложного дня, а уж для романтики Шаде не просто идеальна. Она ровно то, что надо.
Нужны ли свечи в ванной? Конечно, а остатки лепестков нужно бросить в теплую воду. Пусть плавают, красиво.
Самое важное, когда она зайдет, растеряется, оценит, не пытаться не улыбаться. Улыбайтесь.
Откажется ли женщина от ванны в пятницу, уставшая и желающая отдохнуть? Возможно, откажется. Но, скорее всего, пойдет именно туда. Разденется не очень красиво, просто устало, побросав как получится. И сядет в воду.
Тут-то и надо:
- Звезда моя, можно к тебе, повеселимся, жопками плотву погоняем?
Тут-то идеально заиграть «Королю и Шуту», а лучше даже «Сектору Газа». А ракам, живым, ждущим своего часа в теплой воде под предательскими лепестками, пошевелиться и, если повезет, пару раз ущипнуть ее клешнями.
Хотели расстаться весело и с огоньком? Самое оно то. Лишь бы без повреждений.
А надо ли?
Мыльные пузыри
Они вылетали из-за остановки, переливаясь радужными боками даже в серой магнитобуревой хмари, вдруг навалившейся на город. Самые настоящие мыльные пузыри, неожиданные и волшебные. Их хозяйка, только-только пошедшая в началку, радовалась и пузырила следующие под присмотром бабушки, баюкающей в коляске кого-то младше неё.
Пузыри переливались зеркально-золотыми стенками, лопались и летели гроздьями, точно помидорки-черри, солидными и почти ёлочными шарами, и совсем маленькими кисточками, смахивая на виноград без косточки, то есть, самый рядовой кишмиш.