Наш Егор, Толик Егоров с Оренбуржья, завозил нас в полную задницу на старом бензиновом "стотридцатьпервом". И вывозил из нее при любых раскладах. Армейский вездеход, ветеран-афганец, кряхтя и натужно постанывая мостами, выползал из тягучей жижи за Знаменским, дремал у Горагорска, чихал, но не отставал от колонны, прущей на Гудермес. Бесснежным и лютым по ночам декабрём девяносто девятого, в Аргуне, полку достались пара "уазиков" и газовый "стотридцатьпервый". Егор, Большой и кто-то ещё, в холод, без бокса и оборудования, за десять часов и двумя подсветками-переносками сделали его бензиновым.
Много лет назад Егора придавило камазовской кабиной. Позвонки срослись, но сам он больше не меряет километры дорог, сдавая два своих зерновоза. И скучает.
Александра Николаевича грузил на нашем унитазном заводе на Новосибирск. Как-то раз ему явно хотелось покурить и поделиться. Сложно отказать человеку, постоянно работающему с тобой. Оказалось, он ехал домой, с Томска, по проселкам. Дальше все просто. Девятка, обрез, жа-а-ах по задним. Страшно? А то. Вопрос один. А кому? Еще раз, и внимательно: проселочная, девятка с обрезом и сцепка на сто двадцать кубов, загруженная под талую пивом в стекляшках. Понимаете? Девятка нырнула вниз, сцепка лишь пошла быстрее, почти не колыхнувшись. Кто-то поступил бы иначе?
Как-то раз случилось ошибиться. Не загрузил пяток паллет с бумагой, так нужной в Москве. Чего тут думать? Берешь мобильный и набираешь Колю. Коля стоит за сто вёрст от Самары, ест свой борщ и матерится. Через два часа бело-зеленая "вольвочка", сердито фырча, закатилась в ворота. А хороший коньяк продавался недалеко, на оптовке.
Лазарь Иванович, на пятитонном МАЗе, разгонял товар по Башкирии за двое суток. За двое, Карл, за двое!!! От Бавлов, через Нефтекамск и Белорецк до Мелеуза. Двое суток, восемь городов, двадцать пять точек. Двое суток.
- Настоящий немец… - говорил Ильяс Хурматович про Игоря, младшего брата нашего Вадима, крутящего баранку бело-красного «МАЗа».
Игорь оправдывал, Игорь выкатывался, звонил, предупреждая всех своих постоянных о рейсе и пылил к адресатам, всегда успевая вовремя.
Мой папка водил все, жрущее углеводороды. Но любил междугородние "икарусы". В злом девяносто втором таскал на почти убитой "скании" фрукты с Украины, на "девятке", с газовым за пазухой курсировал между севером и Отрадным, когда на Первом канале наши "Отрадненские" меха рекламировали Смоктуновский и Малинин, таскал пушнину, не боясь ничего. В девяносто третьем, убивая спину, на не глохнувшем "кразе" плавал в ханты-мансийской весенней грязи, протаскивая новые куски трубопроводов. А машина у нас была одна. "Ока". Маленькая и смешная. После сделанных на трассе в Самару двух иномарок и одной "двадцать первой" волжанки смеяться не хотелось. А отец довольно шевелил усами и рассказывал про плохие прокладки. Между рулями и сиденьями, само собой.
У них, натурально, бензак вместо крови. И без них, ломающих кости лопающимися камерами и летящими дисками, валяющихся с грыжами и еле дышащих от гайморита, наше утро может начаться со вчерашней газеты, разорванной на листы. Точно вам говорю.
Ядовито-чёрное
Ядовито-чёрное утро имеет звук, и это Poisonblack. Poisonblack создал не Микка Тенкула, но привкус поздних Sentenced здесь прямо во всём. И это его единственный плюс.
Ядовито-чёрное утро временами жутко полезно за-ради отсеивания поклонников позитивно-доброго настроя, ведь ядовито-чёрное утро отлично показывает весь уровень дерьма внутри себя самого, порой чересчур подкипающего из-за сущей ерунды.
Ядовито-чёрное утро случается в среднем раз в полторы-две недели. Ядовито-чёрное утро стоит лишь ненавидеть, но изжить его из себя не выйдет. Главное в ядовито-чёрное утро – свинтить быстрее из дома и добраться до работы, если дело в будни, без приключений. И, опционально, растеряв по дороге всю эту ядовито-чёрную гадость.
Ядовито-чёрному утру предшествует отвратно проспанная ночь. Такая, где вроде не спишь или постоянно просыпаешься, а на самом деле - как раз снится сон, где бодрствование и мысли о пяти минутах до будильника. В рабочее утро стараешься быстрее свинтить, чтобы не сорваться даже на коте, а в выходные тупо идёшь гулять, выгоняя злость на самого себя. Она имеет цвет, эта так себе эмоция и он ядовито-чёрный, точно тёмный адреналин в вены Кристины, примотанной к креслу в стареньком клипе Lacuna Coil.
Если ходьба не помогла, или нежданный ливень, жара в семь утра под сорок, размокший снег с грязищей отравили лёгкие ростки спокойствия, деваться некуда, в ход идёт Ворд, клава, выплёскивание накопившегося в тексты и так себе миньки на выходе.