Ты ее потеряешь.
Она тебя простит. Когда-нибудь. Не сразу. Возможно. Если захочет.
Одно понятно совершенно точно – женщина никогда не простит, если позовет, а ты откажешься. Даже если предлог честный и откровенный, даже если ты не совсем рядом. Главное тут – не совсем. Не далеко, а именно не совсем.
Ясно еще другое.
Все они полагают аксиомой простую вещь: мужские мозги не смогут понять женщину. И не захотят. Или не захотят понимать, а пожелают вместо этого попить пива, найти какую попроще или, вообще, хлопнут по задку и скажут: чо ты паришься? Да-да, именно так звучит аксиома в системе ее доказательства как теоремы.
Несомненно, не все женщины думают именно так, скорее всего, у половины мужчины считают совершенно иначе, «вместо» прозвучит у таких настоящих мужчин как «вместе» Со своей женщиной и пива, вина, бренди или даже кальвадоса. Именно так и есть, само собой.
Кого-то задел «задок»? Ну, автор пишет, как дышит, дышит как грубый мужлан, а слово «попка» относится к маленьким детишкам. Грубо? Как есть.
Самое смешное тут другое. Если женщина сейчас читает именно вот эти строчки, вслух она скажет одно, подумает другое, а сделает вообще третье.
- Умничает, Маш, пишет что-то типа он там гуру в отношениях.
- Козел?
- Наверняка.
«Ну, может же не козел, а? Но читать точно дальше не стану, чего мужик может написать о женщинах? И вообще?»
Один клик – и уже следующая страница.
Точно вам говорю, так оно и есть.
А причем тут мужской взгляд? Да все просто. Взгляд бывает разный, несомненно одно: для взгляда нужно видеть, хотеть видеть и, иногда, видеть не только видимое. А еще в наших городах дома порой стоят окно к окну. М-да…
А уж если вдруг пишешь детектив, то можно написать, чего думается, мало ли…
Иногда хорошо, когда есть бинокль с поляризованными стеклами, много времени и жилье в густой застройке. Особенно, если ты извращенец. Если это твоя работа, то тоже хорошо.
А вот когда слежка за объектом неожиданно пересекается за подглядыванием в чужое окно?
Это как? Когда хочется делать это снова и снова. И, особенно, если вдруг понимаешь – про тебя знает. Кто знает? Глупый вопрос. Она знает. За кем ты смотришь уже несколько дней вместо слежки за объектом, оплаченным заказчиком.
Почему именно так? Чутье, логика и наблюдательность.
Угол обзора в это самое окно свой, мало кто сможет также рассмотреть всю небольшую квартиру. Сверху-снизу так не выйдет. А соседи, со вторым таким же окном, как у него, два дня как уехали. Тихо, темно, ни звука.
А напротив, в одно и то же время, все по расписанию.
Свет над кроватью. Раздернутые не полностью шторы. Лежащая на тумбочке домашняя одежда. На ПОТОМ. Когда начинается «потом», свет над кроватью тухнет и включается где-то дальше по коридору. Но именно ПОТОМ.
Время? Семь часов двадцать минут. Его самое любимое шоу последней недели уже почти вот-вот. Надоедает? Ни за что. Стыдно признаться, но сейчас работа стала чем-то большим. Да и как такое надоест? Иногда становилось даже жаль, что не может заглянуть в ванную. В чью? В ЕЕ, конечно.
Увидеть, как вода стекает по спине. Почему-то казалось, что обязательно стоит, сколько хочется, упершись руками в стену. Подставив спину, задницу, ноги, под туго бьющую воду. Поднявшись на цыпочки и чуть выгнувшись. Пусть никто не любуется, но она же женщина и может себе такое позволить. Мало ли… как тренировку на будущее.
Увидеть ровную ложбинку посреди ее спины, крепкие бедра, тугой и чуть вздернутый задок, капли, бегущие по кончикам волос вниз, падающие и стекающие дальше. Увидеть…
Реальность лучше фантазии. Даже если реальность не идеальна. Гладкий, как у Барби и блестящий лобок отфотошопленной порно-дивы никогда не сравнится с едва заметными, но все же точками волос у обычной женщины. А когда реальность уже появилась в комнате, зачем думать про нее, стоящую в душе?
Он сглотнул. Как всегда - горло пересыхало. Волновался как мальчишка, в первый раз, в темноте, ощутивший пальцами даже не горячее и мокрое под тонкими трусиками с сердечками, не. Как желторотый пацан, в САМЫЙ ПЕРВЫЙ раз взявший в руку женскую грудь.
Полотенце поверх одежды на тумбочке. Губа чуть закушена, волосы, отпущенные пальцами, падают вниз и закрывают лицо. Она никогда не открывала глаза, ему доставались лишь подбородок и эти чертовы чуть припухшие губы. Ее губы, заставляющие прикусывать уже свои и дышать куда громче и чаще.