Само собой, перед этим молодожены романтично фотографируются в совершенно оригинальных интерьерах и ракурсах с композициями. Ладно, хоть перестали друг друга на ладошках типа держать.
И, само собой, именно после ЗАГСа невеста обязательно запостит во всех социалках и Инсте себя и муженька с тегом #ЯиЛюбимыйМуж.
Все, замуж вышла, эпоха ЛюбимогоМужа (ТМ) началась. Ура!
А, да!
И еще модный и совершенно ненужный зачастую тамада с его конкурсами. Несомненно, есть и интересные, верно... НО:
не стоит ли на эти самые деньги, отваленные за наряды и пожрать-побухать-повеселиться, раз уж вы так любите молодых, что так тратитесь, заставить их отправиться куда-то далеко-далеко и побыть вдвоем красиво и романтично? Да так, чтобы никто не брал кредит?
На чертовы и никому особо не нужные русские свадьбы, бессмысленные и беспощадные в дальнейшем уничтожении двух вроде любящих людей.
Красное яблоко
- Только сигареты Красное яблоко, только их специальный вкус…
Сказал Ди Каприо голосом выдуманного актера и тут же сплюнул, как его прекратили снимать.
- Что это за дерьмо?!
Зеленый червяк с человеческим лицом, выползающий из того самого яблока. Я думал, что Квентин забыл о них, сняв «Джанго», но уже в «Восьмерке» хозяйка галантереи курила такой же табак, предлагая самокрутку злодею Татуму. Он затянулся, улыбнулся, Мэдсен взял ментоловые палочки, а дальше начался Тарантино: выстрелы, кровища и много смертей с обязательными крупными кадрами какой-то ерунды, вроде рассыпавшихся конфет.
«Красное яблоко», придуманное Тарантино, заслуживает стать настоящим брендом. Думаю, какое-то время бренд даже стал бы популярен, как бывает со всем новым, пока в него пихают хотя бы немного хорошего. Даже если речь о сигаретах.
Но даже не будучи настоящими, «Красное яблоко» прекрасны. Они как память, ее маленькие кусочки, связанные не только с фильмами.
Мы много говорили о Тарантино в девяносто шестом – девяносто седьмом и очень мало его смотрели и любили. Ну, разве что «От заката до рассвета», ведь было круто, смешно, а секс-машина имел револьвер в виде полового члена с яйцами и все такое. И, само собой, Сантаника Пандемониум не могла не привлекать любого подрастающего мужика.
«Джеки Браун», смолившая как паровоз, прошла мимо, а вот «Убить Билла», обе его части, оказались уже по-настоящему своими и даже, пусть и вторая, просмотрены в кинотеатре. Первая половина нулевых, когда кинотеатры появлялись также быстро, как потом закрывались, россыпь пиццерий и модных едален, где покупались ролики с сушиками, первые автомобильные кредиты, первые «шевроле», бывшие повсюду, совсем как недавно вазовские десятки. И Невеста, рубившая пополам японских гангстеров, дерущаяся О-Рен Ишии, громящая кухню Верниты Грин и выжившая после охренительного прохода Дерил Ханны, прекрасной в той роли даже с одним глазом.
«Доказательства смерти» мало кто оценил, тем самым никак не лишив фильм своего очарования и, как ни странно, в нем есть самая настоящая реклама «Красного яблока», мелькавшая несколько раз.
Потом Тарантино сделал финт ушами и подарил нам фильмец про евреев, мочащих фашню во Франции. И Кристофа Вальца, как издевавшегося своей трубкой, размером с трубу самовара, дымившую пусть и не «Красным яблоком», но не менее вкусно. Где-то тогда, на «Бесславных ублюдках», стало понятно, за что так люблю его фильмы.
За полную аутентичность любого трэша, даже такого, где Гитлер взрывается в кинотеатре. Потому как его фильмы настоящие, мир в них настоящий и его можно, практически, потрогать. Вальц, говоривший на французском с актером-французом, корчащий рожи, являющийся воплощением дьявола, а не человеком, только сыграл на руку. Как и «Красное яблоко», снова вылезшее в «Восьмерке». Но перед этим случился «Джанго».
Тарантино снова снял чудо. Трэшовое, кичовое, яркое и совершенно неправильное, по сегодняшним меркам, чудо. Тут, сто раз подряд, говорили «ниггер» и никто не возмущался. Тут ниггер был неправильным, издеваясь над другими ниггерами, но все этому верили. Харкающийся табаком мистер Стоунсайфер, поймавший негра Д Артаньяна, был настоящим. Как и мундштук чуть пожелтевшей кости, где дымилась самокрутка мсье мистера Кенди, прячущего за хитрой улыбкой Ди Каприо сущего демона, еще более страшного, чем полковник Ланда.
Потом та самая полнотело-смуглая красотка, сказавшая «пока» сестре Кенди, была хозяйкой галантереи Минни, курила табак «Красное яблоко», погибала от пуль, но до этого мы два с половиной часа наблюдали театральную постановку, не желая жаловаться на затекшие в кресле задницу со спиной, смотрели на ужимки вернувшегося Рота, мрачно ухмыляющегося Мэдсена и как-то совершенно настоящего Вешателя Рассела.