И, на закуску, «Красное яблоко», как уже писалось, отрекламировал Лео, кривящимися от негодования губами и языком своего персонажа в «Однажды в Голливуде».
К чему весь этот блог? Да все просто.
«Красное яблоко» - яркий пример того, как марка, придуманная ради нелюбви к рекламе, создает мир вокруг себя. Штрихами и деталями.
Овраг
Овраг прятался за дубами, березняком, крапивой и шмелями, густо идущими вовсе не на хмель.
Овраг издали тянул прохладой своих теней, игравших в прятки с полуденно разошедшимся солнцем. Густо парило, майка мокла к плечам, ноги сами шли вниз.
Правильно бы измерить его километр - полтора по Яндекс-карте, хотя романтика требовала ярдов с милями. Не морскими, само собой, обычными. Умнее всех оказалось воображение.
- Эгей, дурачок, - сказало оно, - вспомни Бильбо, вспомни гномов, вспомни всю палитру их капюшоном, злато кушаков да серебро кистей!
Взрослость пыталась не пасовать, но мох стволов, ручей по камушкам и вдруг пропавшие люди победили.
- Вот! - сказало воображение. - И не выё... Не выделывайся, наслаждайся, высматривай пауков и радуйся белке вон да тому, что ветку-меч не заставляю брать. Радуйся, вспоминай и не благодари, чмоки, всегда твоё, ариведерчи, ёлы-палы.
Вода журчала. Белка скакала и висела. Деревья шумели кронами и чуть поскрипывали стволами. Ветер бесшумно падал сверху и тянул цветочную сладость с прелью опавшей листвы. Дождь рокотал громом где-то далеко и не пугал убегавшими серыми тучами.
Лихолесье заблудившейся компании Торина коснулось чем-то из первых страниц совсем советского детства и книжки с Бильбо-Леоновым...
И я, вернее, мы, пошли вдоль ручейка, и я никому-преникому не сказал про разговор, шёл, наслаждался и хотел, чтобы вон тем поворотом овраг не заканчивался, потому что здорово, потому что сказочно, потому что красиво.
Золотой
Саша, так-то, на самом деле Шамиль. Почему он захотел стать Сашей, непонятно, но как только к нам приходила новая бухгалтер, на которую скидывали всю текучку по кадрам, к расчету аванса или зарплаты она терялась и начинала искать несуществующего как-бы Шамиля Абдулмазитовича. Иногда мы все вступали в сговор и никто не называл Санька по фамилии, чтобы было тяжелее.
Когда Сашка, улыбаясь резиновой улыбкой и морща длинный птичий нос начинал задавать странные вопросы, непроизвольно вспоминались странные вещи: не давал ил ты ему паспорт и образец подписи, не стоит ли проверить ПИН-код от Сбербанк-ОнЛайн и не пожертвовал ли ты случайно, с его участием, денег на голодающих детей где-то в Бурунди? Окажись он в кинематографе, цены бы ему не было в криминальных сериалах НТВ, Россия-один и прочих поставщиков около преступного трэша, где фигурировали обаятельные мошенники.
Разобраться в том, как твоя сдача за готовую порцию макарон с сосисками из придорожного магазина оказывалась в два раза меньше обычной не представлялось возможным и проще было в очередной раз махнуть рукой и в следующий раз заняться такими вопросами самостоятельно.
С татарского его фамилия перекладывалась на русский как «золотой», и это было единственным, что его устраивало в плане фамилии-имени-отчества. Как и любой татарин Санек по жизни оказался крайне прошаренным и хитрым. А работал он типа водителем, на собственном «хёндае».
Работа Сашки сводилась к поездкам в обществе директора по магазинам, руководителям нужных контор и встречам проверяющих с аудиторами. В инструкцию были вписаны поездки с менеджерами и технарями в соседние области, на семинары и коммерческую деятельность, но для этого нужно было выдержать целый бой. Чаще всего не только с самим Саньком, но и с директором.
Особенно после какой-то пьянки, где наш питерский Дартаньян, хлебнув для храбрости, для чего-то напоролся на почти вымерший подкласс населения страны – на братков. Братки были откуда-то с глубоких медвежьих углов области, но дело это не повредило, директора желали едва ли не съесть. Саша появился на сцене вовремя, припомнил чуть ли не Николу Питерского из «Джентльменов удачи» и спас Дартаньяна от горестного поражения. После такого, само собой, ему можно было все.
Словив на повороте из Мраково в Сибай грыжу на переднее правое, Саша расстроился и умудрился развести директора на полный новый комплект финских покрышек в «Таганке», как на грех оказавшейся в Сибае. Директор ворчал, но компенсировал, Санек, потягивая чай в гостинице всем своим кошачьим видом показывал – учитесь, покуда жив. Мы с Лёхой пытались понять и перенять, но не выходило.