— Помнишь, что было вчера? — спросил Марсо.
— Нет, не помню… — Бриджит слегка покраснела, стыдясь своей неосведомлённости. — Я вообще не понимаю, почему забыла.
— Мне это тоже непонятно, но давай на этом не акцентировать внимание. По крайней мере, я точно помню, куда ты собиралась. Скорее всего, твоё тело осталось в Адиавском лесу.
Феликс встал с кровати, поднял с пола своё холодное пальто и достал шарф, педантично оборачивая его вокруг своей шеи, с таким напускным видом, что даже девушке стало как-то не по себе. Некомфортно… Она опустила глаза и покраснела пуще прежнего. И хоть раньше она каждый день приходила растрёпанной, только сейчас Бриджит заметила эту разницу между ними и устыдилась своей безалаберности, отчего покраснела ещё сильнее и не смела поднять взгляд на любимого.
— Пойдём со мной, — вдруг резко сказал Феликс.
— Куда?
— Без лишних вопросов.
Они вышли из комнаты, спустились по лестнице огромного особняка, проходя мимо длинных и заковыристых коридоров со множеством дверей. Больше картины поражали своим содержанием. Если бы Бриджит кто-нибудь спросил: «Какие картины висят в доме семьи Марсо?», то она бы, не раздумывая, ответила: «Думаю, без содержания и всякого смысла». И ей поверили и сочли бы её слова нерушимой истиной. Однако она ошибалась в своих суждениях, в особенности по отношению к отцу Феликса. Ведь этот статный мужчина, которого она знала понаслышке от Фредерика, никак не мог повесить «Гернику», «Апофеоз войны», «Эрозию», «Руки противятся ему»…
Он будто бы собрал весь пафос в своем особняке, открыто демонстрируя его. И Бриджит не могла этого не заметить.
Некоторые картины простирались от самого плинтуса до потолка и поражали своим размером. Как поражали взор и сами лестницы, люстры, двери, коридоры.
«У отца Феликса комплекс такой?» — подумалось вдруг девушке, и она тихонько ухмыльнулась. Очень хотелось задать этот вопрос парню, но она вовремя прикусила язык, так как после этого могли пойти неприятные последствия.
Спустившись к выходу, они обошли дом, где был расположен сад. Он был покрыт сухими листьями и выглядел самым неухоженным объектом на этой территории. Беседка была ветхой, а кара деревьев постепенно загнивала. Все это выглядело очень печальным, будто человек, что некогда ухаживал за этим местом, вдруг взял и исчез. И сам сад совершенно не вписывался в имение Марсо.
Пара подошла к гаражу, и парень достал из кармана чип. Одно нажатие — и массивная роллета открылась вовнутрь.
— Чёрт… — прошипел он вдруг.
— Что-то случилось?
Но Марсо не ответил. Просто смотрел вперед хмурым и недовольным взглядом. Через пару секунд девушка сама поняла, почему парень был недоволен. По-видимому, ему нужна была машина, но гараж был пуст.
— Чёртов папаша смылся куда-то на машине!
— А зачем она тебе нужна? — поинтересовалась Бриджит.
Феликс нервно взлохматил кудрявые волосы и перевёл раздражённый взгляд на девушку, цокнув языком.
— Я хочу напомнить тебе, что ты направилась в Адиавский лес за какими-то орлами.
— Прикольно.
— И вот вчера, — он продолжил, — ты отправилась к ним. А этот лес находится в районе Дурдана. И нам нужна машина, потому что в транспорте я не очень хотел бы трястись. Я только надеюсь на то, что ты не передумала и пошла именно в этот лес.
— Я не могла передумать! — вдруг громче обычного сказала девушка, удивившись своей резкой пылкости. — Для меня сделать эти фотографии было очень важно, Феликс.
Он немного помолчал, с удивлением глядя на неё, а затем спокойно выдал:
— Так так сильно любишь орлов?
— Нет… Я люблю ловить моменты и быть в моменте. Мне хочется зафиксировать то прекрасное, что я вижу, и фотографии подходят для этого как нельзя лучше. Мне хотелось показать тебе свои снимки… — Боннет сжала кулаки и скривила губы в подобие улыбки. Такой фальшивой, какой парень не видел никогда. — Но что-то я запоздала. Сохранила за собой статус бездарности, только и всего.
Феликс как бы с жалостью посмотрел на Бриджит. Ему бы хотелось сказать, что никто и никогда не воспринимал Бриджит как бездарность, но сам прекрасно понимал, что соврёт. И Бриджит бы сразу это поняла. Раньше он ни за что бы не подумал, что Боннет отчётливо осознаёт своё положение в Академии. Ему всё время казалось, что она смотрит сквозь пальцы на всё происходящее, веря в то, что кто-то может воспринимать ее всерьёз. Но, на самом деле, девушка прекрасно понимала, что единственной, кто видела её настоящую и действительно уважала и любила, была Нина…
Впервые Феликс признал, что Бриджит никто и не знал, кроме Нины. Мысль странная, сложно укладывается в голове, но Марсо не мог её не признать. Возможно, Боннет немного больше, чем просто раздражающая девчонка. По крайней мере, ему захотелось в это верить.