— Ты в философию ударилась, дурочка? — Феликс потёр двумя пальцами виски и сел на кресло, лениво переключая каналы на своей новой плазме. Ему не было никакого дела, что там говорит эта девчонка, но он понимал, что такого явного раздражения уже не чувствует, а потому его речь стала менее отчуждённой. — Да, всё так и есть. Главное не быть безрассудным и обдумывать каждый свой шаг.
— Ты прав. Хорошо, если так… — Бриджит еле слышно шмыгнула носом, но Феликс уже почувствовал прилив отвращения, представив, как она размазывает сопли по своему лицу. — Когда-нибудь мы все будем в порядке.
— Я и так в порядке.
— Это делает меня счастливой. И да, ты мне нравишься.
Феликс устало вздохнул и выпалил:
— Я знаю это! И я был в порядке, пока ты не позвонила, Боннет!
Послышался тихий смех, мужские голоса за тем проводом стали отдаляться, пока полностью не исчезли.
— Кто это там у тебя был? — спросил парень.
— Родственники. Помогали мне. Прости, Феликс, мне пора идти. Спасибо, что подтвердил мои слова. Всё и правда когда-нибудь будет хорошо.
— Станет ещё лучше, когда ты уйдёшь, — он хотел сказать «из моей жизни», но почему-то не сказал и даже не захотел дополнить. Ему показалось, что эта фраза звучит правильно без каких-либо дополнений.
Бриджит вновь замолчала, но Марсо казалось, что она улыбается.
— Добрых снов, Феликс. Увидимся завтра.
— И тебе хорошо выспаться, Боннет.
Парень отключил телефон, небрежно бросил его на кровать и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. Этот разговор был странным, но не более, потому что забыл он о нём уже минут через десять.
И Бриджит не пришла на следующий день. Феликс радовался этому, как малое дитя. А сейчас он сидел и смотрел, как выстроенный за два года образ Бриджит рассеялся в его голове. Она посмотрела на него и подмигнула.
— Мне так хотелось до последнего заниматься тем, чем нравится. Надеюсь, я хоть что-нибудь сделала.
Феликс тут же вспомнил картину «Солнечное поле» и без раздумий ответил:
— Даже не сомневайся.
Боннет вздохнула и на несколько секунд Марсо увидел в её глазах тоску. Ему пришла идея, странная такая, но выкинуть из головы он её уже не мог.
«Но что я теряю? Возможно, я наконец нашёл человека, который меня поймёт».
— Твой папа не самый, как ты выразилась, отстойный, — он выдохнул пар, глядя, как руки Бриджит становятся блёклыми в лучике солнца, что наконец появилось за долгое время их маленького путешествия. — Мой отец тот самый человек, который заставляет подчиняться ему. Казалось, таких стоило бы уважать за ум и успешность, но это вовсе не так. Я о нём ничего не знаю… Отцовские чувства в нём никогда не зарождались, а мои и подавно. Единственное, что он сделал для меня хорошего, так это обеспечил.
— А мама?
— Мама… Мама умерла, когда мне было около шести. Её я почти не помню, но помню, как был счастлив находиться рядом с ней. И только недавно я стал замечать, что черты матери во мне потихоньку рассеиваются и образ мышления становится похожим на отцовский. Если бы ты знала, как я боюсь… — он сглотнул неприятный ком в горле. Феликс изо всех сил старался почувствовать тепло, исходящее из руки девушки, будто бы ища поддержки. Но всё так же он чувствовал лишь холод и опустошение.
— Боишься превратиться в него?
Боннет не смогла сказать ничего, кроме этого. Она озвучила ту мысль, которую сам Феликс всегда боялся произнести самому себе, и сейчас он чувствовал, что именно она его понимает как никто другой. Марсо всматривался в эти голубые глаза напротив, стараясь найти в них хоть каплю глупости, наивности — того, что он всегда видел в них раньше, потому что так было удобно, но ничего подобного теперь не находил. Лишь нежность и понимание, чего ему так сильно не хватало в жизни. А еще бесконечная любовь…
Нежная улыбка появилась на лице Бриджит, как бы давая понять ему, что все страхи должны остаться позади.
— Ты мог бы стать таким же, как он… Но никогда не станешь. И знаешь почему? — её взгляд вдруг сделался серьёзным. — Потому что ты уже стал другим, Феликс. Ты стал очень хорошим человеком. Не только я так думаю. Ты взгляни на Фредерика — такой улыбчивый, весёлый, добрый парень. Ты думаешь, он бы назвал тебя другом, будь ты похож на своего отца? Не надо бояться этого — всё уже позади. И не надо жалеть — ты ничего не потерял от матери. Ты прекрасен в каждом своём проявлении. И таким тебя любят окружающие. Я в том числе.
Бриджит даже не увидела изменений в карих глазах. Не увидела, каким взглядом смотрел на неё Марсо, и даже представить себе не могла, что он чувствовал. А он смотрел и не мог насмотреться на Бриджит, будто сейчас, именно в это мгновение, она значила для него всё. Он почувствовал в своей душе невообразимую нежность и благодарность за те слова, что так долго хотел услышать хоть от кого-нибудь. Жар распространился по всему телу, и странное возбуждение придало щекам яркий румянец, вызывая при этом сладкую дрожь по всей спине.