— Я так рада, что мы стали ближе, — произнесла Бриджит, наблюдая, как вновь появляющееся из-за туч солнце лучами играет в волосах Феликса, придавая медный оттенок его тёмным волосам. От такого зрелища спёрло дыхание, и хотелось просто закричать о том, какой же Марсо всё-таки красивый. Но она вовремя сдержала свой порыв, сильно сжав губы в тонкую линию.
— Раз так, то, пожалуйста, больше не думай о том, что я вдруг могу посмотреть на тебя с отвращением или неприязнью. Такого никогда не случится, — хрипло произнёс Феликс.
Он вновь улыбнулся ей, протянул руку. И хоть они оба ничего не почувствуют, это не помешает им создать хотя бы иллюзию прикосновения. Пусть хоть так, но глазам хочется видеть это сближение, воздушное, но зримое.
И, шагая по ровной тропинке, Феликс вдруг вспомнил, как на уроках физкультуры Бриджит была слабее всех: медленно бегала и выполняла нормативы, выглядела от усталости хуже, чем кто-либо другой. Однако уж чего ей было в тот момент не занимать, так это упорства. Она выполняла всё, стараясь прыгнуть выше головы, несмотря на бледность, всё равно продолжала выполнять приказы тренера, медленно, но верно, и оттого казалось, будто она притворяется. Ведь Феликс видел, какая она старательная. Он видел, насколько она сильна духом и старается изо всех сил. Видел… но всё равно отводил взгляд, тут же забывая об этом, и вновь воспринимал её, как глупую и слабую девчонку. И только сейчас он увидел, что Бриджит намного сильнее.
Он выдохнул, и со всей возможной гордостью подумал:
«Терпения тебе не занимать».
***
Наконец пара вышла на главную улицу и оказалась на единственной дороге, которая вела прямиком в лес. Позади остался шум городской суеты и привычный запах выпечки, а впереди — лишь пустая дорога вместе с редкими путниками, загулявшимися допоздна.
— Не вижу смысла брать такси — дойдём пешком, — предложил Феликс.
— Мне кажется, что я тоже шла туда пешком. У меня с детства боязнь связываться с посторонними, поэтому в попутку я бы не села.
— Значит, продолжим путь на своих двоих, — и Феликс с уверенностью на лице зашагал вперёд.
Бриджит удивлённо на него посмотрела, но ничего не сказала. Она видела, что парень шёл медленнее обычного и что его вид потерял всякую бодрость, а глаза выглядели уставшими. Но Боннет понимала, что жалеть его нельзя, ведь тогда она заденет его мужское самолюбие. Постоянно наблюдая за объектом своих грёз, можно выяснить много фактов о нём. Потому девушка не отставала и старалась занимать его обычной беседой, не связанной с их горьким прошлым и не менее печальным настоящим.
Бриджит рассказывала о своём детстве, с нежностью в голосе говоря про старых друзей, с которыми она провела на улице всё свободное время, там и воспитав себя. Такими личными подробностями она раньше делилась лишь с Кларком. Нина не смогла бы этого понять, так как обычный двор с грязными мальчишками-хулиганами был чуждым для неё местом. Она бы выслушала, неловко посмеялась над историями и ничего бы не поняла, ведь похожих историй не было в её прошлом.
В отличие от Нины, Кларк был таким же, как сама Бриджит: вырос на потрёпанных улицах в пригороде Парижа, лазил по деревьям, щурясь от яркого солнца, забивал мячи в окна и соответствовал своему социальному статусу. Потому девушка без стеснения могла поделиться с ним забавными историями, о первых ранах, полученных в драке, о первой настоящей свободе. Благодаря таким историям, Боннет знала, кем является в Академии и ни капли этого не стыдилась.
Рассказать об этом Феликсу — что-то среднее между глупостью и безрассудством. Однако она не ждала от него понимания или одобрения без примеси неловкости. Она это рассказывала, потому что уже не было смысла прятаться от высшего круга, да и вообще от любого круга. И когда Феликс с неподдельной заинтересованностью слушал её, у девушки что-то зарождалось внутри, будто бы её тело всё ещё было живо.
— Так вот, какая жизнь у обычных детей. Всегда вам завидовал. Меня редко выпускали из дома — постоянно учиться, учиться — а мне ведь тоже хотелось подраться с кем-нибудь или побегать по двору…
Его искренние слова дали возможность девушке рассказывать ещё больше, уже не сдерживая свой заливистый смех от очередной своей же шутки. Это были истории из обычной жизни, которая есть практически у каждого ребёнка. Первые друзья, которые потом растворяются во времени, первые драки и ушибы. Ей до безумия нравилось, когда Марсо задавал вопросы про её повседневность и когда сам стал вспоминать свои истории с семьёй или Фредериком, непривычно для него отпуская шутки и задорно улыбаясь тому, как Бриджит радуется рядом с ним, не скрывая своих чувств. И Феликс становится всё ближе и ближе к ней, представляя, что они идут туда, где их дожидаются родители Бриджит, его мама и новое будущее, их будущее вместе с Бриджит.