И сейчас в голове билось простейшее осознание.
«Я не хочу терять её! Я хочу говорить с ней, хочу прикасаться к ней! Хочу, чтобы она была рядом… не только в Академии!»
Простые слова любви никак не могли дойти до него. Но он прекрасно знал, что хотел бы навсегда остаться с этой невероятной девушкой, что дарила только ему свои нежные и любящие улыбки, свою поддержку и тепло.
Бриджит присела рядом с ним и коснулась его волос. Она была уверена, что всё равно ничего не почувствует, как и он, но ей было важно хотя бы видеть, как она теперь, безо всякой боязни и с полной уверенностью, может прикоснуться к нему, и он не оттолкнёт её. И почему это не произошло раньше?
— Это любому было понятно, стоит только подумать, — Боннет, попыталась взглянуть ему в лицо, но он скрывал его за локтями. — Ты чего так раскис? Может тебе стоило чуть больше поспать?
— Это не потому, что я мало спал! — вдруг произнес он, не поднимая головы. — Это потому, что ты имела наглость умереть!
Девушка неловко почесала щёку, уже в который раз с удивлением глядя на родного ей Феликса, который сейчас был почему-то расстроен. Почему, она смутно понимала. Точнее, она понимала, но поверить в это не могла. Или не хотела…
«Неужели причина во мне?»
— Да, ты прав, наверное…
Она посмотрела вдаль и почувствовала, как нечто тянет её туда. Она практически рвалась к тому месту, и не нужно быть знатоком в таких вещах, чтобы понять, что это её последний путь. Ещё раз взглянув на парня, Бриджит встала на ноги и пыталась осознать, что Феликс действительно волнуется о ней, что он действительно не хочет покидать её. Эта мысль была дикой для неё и никак не хотела приживаться в её голове.
— Нам надо идти, — но парень даже не шелохнулся, лишь обречённо помотал головой.
— Я не хочу… расставаться с тобой, — вдруг он резко поднялся и пристально посмотрел ей в глаза, сдерживая себя от этих странных истерик. Впрочем, выходило у него не очень: — Я не хочу, понимаешь?! Я многого с тобой не обсудил! Два года, что мы провели вместе за учёбой, потрачены впустую, и я хочу наверстать эти моменты, потому что только сейчас я понял, каким дураком был! Видел только то, что хотел видеть!
— Мне… правда пора, — Бриджит прижала свои руки к груди и сдавленно выдохнула. — Мы же изначально с тобой так и планировали, правда? Ты избавишься от моей навязчивости…
— Может быть, это я сейчас хочу быть навязчивым!
Бриджит сдержанно выдохнула, понимая, что всё, чего она так сильно ждала, — этих слов от него.
— Я не планировала, что мы до этого дойдём…
— Знаю… — произнёс он сдавленно. — Ничего сейчас не понимаю. Но понимаю лишь одно: я хочу, чтобы ты продолжала жить… рядом со мной.
Это действительно звучало как признание, которое могло бы осчастливить былую Бриджит. Ту озорную девчонку, что шумно вела себя в Академии, что так сильно любила видеться с Кларком и обсуждать с Ниной разные штуки для творческих проектов. Это легко бы осчастливило её, будь она живой… Однако сейчас перед ним та, что тянется к лучам солнца, та, что уже никогда не останется рядом… И Феликс видел её в этом свете, будто под софитами, и непроизвольно жмурился, но не отводил взгляда, полного отчаяния. Он хотел сказать те самые важные слова, что так настойчиво крутились в голове, но попросту не мог.
— Мне пора двигаться дальше. Помоги мне в этом.
Она сделала шаг вперёд. Ещё один, более уверенно. И, не торопясь, она пошла к старому зданию, даже не оборачиваясь. В удаляющейся фигуре Феликс видел стойкость и сам чувствовал, что слаб, что ему не помешала бы хоть малая доля той отваги, которая была скрыта в этой хрупкой девушке. Ведь в итоге он сам виноват, что потратил все эти годы на отторжение и неприязнь.
«Я сам не хотел пользоваться тем временем, что у меня оставалось с ней».
И он направился следом с безнадежностью на лице и полной обреченностью в мыслях, так, будто именно он умер и прощается с этим миром, будто покидает его не навязчивая одногруппница, а самый дорогой для него человек.
Пятнадцать минут показались Феликсу секундами. Делая каждый шаг, он всё отчетливее видел лежащее на земле тело, и с каждым новым шагом его сердце ныло от той ужасной картины, которая открывалась его взору. Возможно, он просто хотел себя убедить, что они оба ошиблись, что это другая девушка, но нет…
«Пусть это будет кто-то другой. Пусть это будет даже кто-то из моих знакомых, но только не она», — так он думал. Однако, чем ближе парень подходил к телу, тем отчётливее понимал, что надежда всё быстрее покидает его.
Они добрались до её трупа, и он не смог сдержать болезненный стон, наблюдая, как эта хрупкая девушка лежит в окровавленных сухих листьях с полуулыбкой на лице. В груди защемило изо всех сил, и он бессильно упал на колени перед ней, легонько убирая волосы с лица, чтобы увидеть самое страшное.