— Забери меня с собой…
— Нет, любимый, и не подумаю, — она чувствовала, как всё плывет, и его тихие всхлипы слышатся будто под водой, далеко от неё. Она закрыла глаза, уже не чувствуя тех сильных объятий, растворяясь в воздухе призрачной оболочкой. Бриджит чувствовала лишь сонливость и умиротворение, какое не чувствовала, пожалуй, никогда. — Ты… живи. Забыть обо всём этом будет сложно. Но постарайся.
Она почувствовала, как его губы едва соприкасаются с её щекой, и тут же заплакала от этого осознания. А в следующую секунду почувствовала и его слёзы на своей коже.
— Не печалься, — она отодвинулась от него и затуманенным взглядом видела лишь его печальные глаза, что навсегда останутся в её памяти. — Мне пора.
И давай всё будет так… Наступит всё то же осеннее утро, будут дуть привычные ветры, и мы оба придём в Академию. Я вдруг захочу увидеть орлов для своего проекта и поэтому буду торопиться в лес. И я скажу Фредерику, Нине и тебе «пока-пока», и улыбнусь. Это и будет моим истинным прощанием.
Перед глазами Феликса вдруг резко сменилось окружение. Его уже не обнимала Бриджит, вокруг не было леса. Он сидел за своей партой в такой привычно родной аудитории, где находилась его любимая картина «Солнечное поле», и где одногруппники занимались своими делами. Позади него сидел Фредерик, Нина тоже была неподалёку, хмуро глядя Феликсу за спину, скрестив руки на груди.
Марсо с непониманием посмотрел на них, стараясь осознать, что тут произошло, но тут Нина подала голос:
— Бриджит, я понимаю, как это для тебя важно, но лазать по крышам «слегка» опасно, ты согласна? Особенно зная твою неловкость и умение попадать в неприятности.
— Не волнуйся, милая, я буду предельно осторожна! Ты же знаешь, когда надо, я могу проявить себя должным образом! Я настырная. Особенно, если дело касается одного очень милого и красивого парня…
Марсо застыл в изумлении, боясь хоть что-то произнести. Он стал медленно поворачиваться, не веря своим ушам. А когда обернулся, то увидел перед собой такую родную, тёплую и любимую девушку, и он не смог сдержать резкий вздох. Бриджит, которая соблазнительно смотрела на него, увидев его взгляд на себе, тут же мило покраснела, переведя взгляд на подругу.
— Так что, прикроешь? — вновь обратилась Бриджит к Нине.
— Боже, Бриджит, иди уже! Но чтобы завтра точно пришла! Чтобы целая и невредимая ты была тут и пила со мной чай, всё понятно?
— Нина, ты была бы прекрасной мамой для самых несносных деток, — рассмеялся Фредерик, даже не заметив, как Нина подошла к нему со свёрнутой тетрадью и наградила его хорошим подзатыльником. — Ауч! За что?! Боннет плохо влияет на тебя, староста!
— Фредерик, мне надоели твои шуточки, ещё один раз и…
Феликс наблюдал за всем этим с удивлением и едва уловимым пониманием всего происходящего. Он наблюдал, как это прошлое двухдневной давности повторяется вновь именно с ним, будто давая ему возможность в последний раз окунуться туда — ведь он не ценил то время и жестоко расплатился за это. Подойдя к троице, он перехватил руку Бриджит, которая в этот момент старалась отцепить разозлённую Нину от Фредерика. Феликс слегка, но настойчиво дёрнул Боннет на себя и обнял с любовью, что висела у него на душе тяжким, больным грузом. Всей грудью он вдохнул запах её волос и со всей силы вцепился в талию, не сдерживая слёз. Марсо не обратил внимания, как вся аудитория удивлённо смотрела на них, как лучший друг чуть не упал со стула, ошарашенно раскрыв глаза, и как староста в таком же шоке со счастливой улыбкой смотрела на них, мысленно ликуя.
Бриджит обняла его за шею, и Феликс ещё сильнее вжался в неё, чувствуя, как заливается слезами.
— Боннет, как так? Марсо проиграл тебе в карты, и ты загадала ему, чтобы он обнял тебя — в этом причина его слёз? — выдал Фредерик, стараясь хоть как-то перевести неловкость в шутку. Но никто не засмеялся. И Феликс не разорвал объятия, всё так же сильно прижимая к себе Бриджит.
— Клянусь твоей коллекцией фигурок Человека-паука — я тут вообще не при чём! — крикнула в ответ Боннет и стала гладить своего любимого по волосам, чувствуя удивление, но вместе с тем, и безграничное счастье. — Хэээй, солнышко, ты не заболел?
Он улыбнулся сквозь слёзы, пытаясь остановить её, но что-то не давало ему. Ведь это прошлое, что незримой нитью связано с будущим. Изменить ничего нельзя — это парень прекрасно понимал. Но хоть эти малые объятия он хочет себе позволить… И он уверен, что это его право.
— Хэй, Феликс, меня орлы ждут. Так что мне уже пора…
Что-то заставило отпустить Бриджит с огромным грузом на душе, с заплаканным лицом, не отрываясь от голубых и таких живых, радостных глаз. Ему было дозволено произнести лишь одно: