— Счастливого… пути.
— Ага, спасибо! — Бриджит подхватила свою сумку с парты и двинулась к двери, в последний раз поворачиваясь к своим друзьям и такому любимому человеку. — Пока-пока!
Её удаляющиеся шаги были столь же шумными, как и в прошлый раз. Но сейчас Феликс понимал, что отдал бы что угодно, лишь бы слышать их каждый день, вновь и вновь.
***
Наступит следующий день. Он будет таким же холодным и пасмурным — ничего не поменяется в октябре 2018 года. Люди продолжат спешить на работу, ученики и студенты — в свои учебные заведения, а дети — играть там, где нельзя.
Феликс вернётся обратно в город. Уже один. Бледный, грязный, с опухшими глазами. Его путь будет лежать в Академию. Он не постесняется своего вида, потому что перед ним будут голубые глаза, чарующая улыбка, звонкий смех будет затмевать все другие звуки. Он не будет видеть никакого смысла в том, чтобы чего-то стесняться.
Коридор в Академии вдруг станет не таким громким, как было раньше. Студенты разговаривают, смеются, что-то выкрикивают, но это всё покажется Марсо слишком тихим, ведь ему нужно услышать топот ног, женский голос, восторженно выкрикивающий его имя.
Но этого не будет.
Не замечая взглядов одногруппников, Феликс войдёт в их родную аудиторию и сразу устремит свой взгляд на картину «Солнечное поле». И вновь заплачет.
Фредерик и Нина испуганно бросятся к нему, спрашивая, что случилось, но парень не сможет ответить какое-то время из-за всхлипов и тяжёлого груза на душе, он лишь посмотрит на своего друга, заглянет ему в глаза и не сможет не сказать Нине.
— Фредерик любит тебя… Он очень тебя любит.
Не обращая внимания на остолбеневших друзей, Марсо сдавленно, смотря в пол обезумевшими глазами, продолжит:
— Бриджит нет… Её нет, понимаете… И больше не будет!
Нина дёрнется как от пощёчины и будет до последнего воспринимать слова Феликса как жестокую, мерзкую шутку. Она подойдёт к нему, возьмёт его за грудки и встряхнёт, выкрикивая ему что-то в лицо, но Феликс этого не услышит. Он почувствует, что всё сделал правильно, ведь образ Бриджит кивнёт ему в знак одобрения — а это самое важное.
На минуту лучи солнца заглянут в их аудиторию, обласкают мокрое от слёз лицо Нины и побледневшее, отчуждённое лицо Фредерика, да и пропадут вновь, так быстро, будто солнца и не бывало этим пасмурным утром.
А картину «Солнечное поле» Феликс заберёт себе. Отец встретит его на пороге, весь красный от ярости, но непривычно взволнованный, не обращая внимания на картину в руках сына, а лишь на грязь в волосах и на одежде. Он выкрикнет что-то озлобленное, но Марсо всё так же не будет слушать.
— Оставь меня в покое. Навсегда оставь. Как ты оставил маму…
Жестокие слова сына ударят по самому больному, и отец вздрогнет, отшатываясь от него. И Феликс пройдёт мимо, дрожащими руками обнимая самое ценное, что у него теперь есть.
Особняк не станет зваться домом, но комната Феликса превратится в родное убежище, ведь там, как раз напротив кровати, будет висеть память о самом дорогом в его жизни человеке.
И Феликс придёт в магазин Кларка когда-нибудь. Когда сможет думать о Бриджит хотя бы без слёз.
Но всё это будет потом, после того, как прах одной, некогда голубоглазой девушки будет развеян по ветру и с пролетающими красными листьями отправится вдаль одним обычным осенним днем. Таким осенним и холодным…
Таким же, как день, когда её не стало.
Конец