Винтообразный перелом большеберцовой и малоберцовой костей одновременно. Его ситуация осложнилась тем, что зафиксировать отломки оказалось невозможно, и тогда врачи провели скелетное вытяжение на пяточную кость.
Он был прикован к постели порядка полугода. Развился костный остеопороз. О ЦСКА, как и о карьере футболиста в целом, можно было забыть.
Мишка не мог позволить себе как-то показать родным свою боль. Отнюдь не физическую.
Все мечты и планы внезапно оказались погребены на том самом лыжном спуске, а на их надгробие сейчас плавно опускались французские снежинки.
Он не знал, как ему жить дальше. Футбол был единственным, что он умел делать, что делал хорошо и что доставляло ему колоссальное удовольствие. Вся его жизнь проходила на поле, он не видел себя никем иным, кроме как знаменитым футболистом.
Мама всё чувствовала и без его душещипательных откровений. Похудела в треть себя и стала похожа на тень. У них со средним сыном была особая связь, нерушимая. На каких-то совершенно других, высоких частотах.
Мишка не мог видеть ее страданий.
Тогда он научился надевать на лицо улыбку, как на тело надевают наряд. Поначалу было сложно, особенно когда лицевые мышцы сковывал спазм боли, потом стало легче.
Он улыбался весь день, пугая французских медсестер, и со временем это вошло в привычку. Его считали умалишенным и даже привели как-то раз в палату психиатра. Тот пожал Михаилу руку.
Однажды сосед по больничной койке, дочитав книгу, передал ее Михаилу. Ею оказался французский роман Бегбедера «99 франков». Мишке понравилось.
На следующий день мама принесла ему «Generation «''П''» Виктора Пелевина. Эта книга изменила его жизнь, потому что подарила молодому парню призвание. Он решил связать свою дальнейшую жизнь с рекламой. И преуспел.
Из чертогов памяти его вывело движение напротив. На противоположную лавочку аккуратно, словно кусок дерева мог укусить, присела девушка.
Никогда он не верил в любовь с первого взгляда, хотя и был, как ему казалось, излишне для мужчины романтичен. А тут проняло. Заворожило, глаз не отвести.
Мгновенное узнавание. Пазл сложился и лег на душу единственно верным узором. В чужой стране, на главной городской площади, выложенной темно-серой вековой брусчаткой, он встретил её. Свою женщину.
С болезненным любопытством и щекочущей изнутри спешкой он принялся ее рассматривать, стремясь охватить целиком и одновременно не пропустить ни детали.
Красивая и степенная, она чем-то едва уловимым напоминала Михаилу мать. Густые шоколадные волосы по плечи, глубокий загадочный взгляд, царская осанка и тонкие черты лица – то, что первым бросалось в глаза.
На ней было черное драповое распахнутое пальто, на котором застыли дождевые капли. Выглянувшее солнце, играясь, превращало капли в бриллиантовую крошку, отчего весь ее облик казался неземным, призрачно-волшебным.
Она кормила голубей, мелко кроша какую-то булку. При этом складывалось ощущение, что девушка была не здесь, а где-то глубоко в себе, в своих мыслях. Выныривала из них на поверхность, кидала птицам очередную порцию съестного и снова, набрав воздуха, уходила под водную толщу.
Подул ветер. Она передернула плечами от холода, быстро расправилась с остатками булки и поднялась.
Мишка, стараясь не спугнуть, поднялся следом.
Девушка торопливо перешла на другую сторону площади, направляясь в бывшей православной церкви святого Николая, которая в 1920 году перешла в управление гуситам. Знаменит собор был тем, что в конце девятнадцатого века императором Александром Вторым собору была подарена большая хрустальная люстра, напоминающая корону Российской империи, которая и сегодня украшает один из залов храма. Кроме того, гуситы украсили собор картинами и статуями, а в нише установили скульптуру святого Николая в натуральную величину.
Конечно, всего этого Михаил бы не знал, если бы не младшая сестренка, учащаяся на историческом факультете МГУ. Историей та бредила с детства и, узнав, что брат собирается в чешскую столицу, настоятельно рекомендовала посетить собор и привезти ей фотографии для будущего доклада. Сделать он это собирался ближе к концу недели, но теперь спешно изменил планы, видя, как встреченная на площади девушка заходит внутрь.