— Черт! — выругалась Дина, опускаясь рядом с Жекой, из плеча у нее торчала стрела с ядовито-желтым оперением. — Отравлены!
— Ловушка, — констатировала Ксю, вставая перед хищницами лицом к надвигающейся массе оборотней.
— Попались… — мрачно выговорила Дина, прежде чем потеряла сознание.
Он сам не понял, как оказался в этой комнате. Вроде бы и не собирался, а вот раз — и уже здесь. Зачем? Все равно бессмысленно. Впрочем, он задолжал ей кое-что.
Хищница спала. Она сбросила с кровати шелковое белье и улеглась на матрац, положив голову на руку. Выглядела совершенно безоружной, однако он хорошо видел полог силы, окружающий кровать. Но вот что удивляло, он не смог понять, в чем именно задача полога. То ли предупреждать о врагах, то ли сразу обездвиживать, а то ли и убивать.
Мда, в умелых руках телекинез — великая сила.
Он беспрепятственно прошел сквозь барьер, все-таки не доросла она до его уровня, и, присев, внимательно изучил ее лицо. Самые обычные черты лица, разве что привлекающие внимание губы. Пушистые золотисто-каштановые волосы тоже заслуживали похвалы. Однако в целом ничем не примечательное лицо, фигура, пусть и приятная глазу, не поражает обилием форм. Что его вообще могло в ней привлечь?
Он костяшками пальцев провел по ее щеке. Она сначала нахмурилась, но затем ее губы приоткрылись и шепнули:
— Кот?..
Он резко отпрянул, будто обжегшись. Да, не думал он, что дойдет до такого. Украденная у другого ласка… Очевидно ему просто нужна женщина.
— Елена, — позвал он, — просыпайся.
Полупроснувшись, я почувствовала движение рядом и, спрыгнув с кровати, запустила в гостя ментальное лассо. Ничего не произошло, что и следовало ожидать с учетом рилита поблизости. Мой гость насмешливо скривился.
— Аполлон? — удивилась я, отступая на всякий случай. — Что-то случилось?
Мне показалось, что он проглотил готовый вырваться ядовитый ответ и чуть было не подавился из-за этого.
— Нет, — хрипло ответил он, подтверждая мою теорию.
— А, тогда ладно, — махнула рукой и уселась на кровать. — Присоединяйся.
— Спасибо, — выговорил он через зубы, усаживаясь на появившийся трон эпохи Людовика XIV. Судя по на мгновение изменившемуся лицу, было не очень удобно.
— Как хочешь, — пожала я плечами. — Так какими судьбами?
— Я бог, — надменно заявил мужчина, — и не обязан отчитываться перед тобой.
— О, ну ладно тогда, как надумаешь поговорить — скажи.
И, улегшись на бок, прикрыла глаза.
А ведь он действительно молчал. Минут десять хороших. Меня даже снова в сон потянуло. Наконец он соизволил заговорить.
— Елена?
— Можно просто Лена.
— Я пришел объяснить.
— Что именно? — насторожилась я.
— Тот случай с кровью… Спасибо.
Так это была правда.
— И что ты собираешься объяснять?
— Я тогда немного переборщил. Ты уже не помнишь, но мне пришлось напоить тебя своей кровью, иначе ты могла бы умереть.
— Вот как, — негромко пробормотала. — И что? Будут какие-то… последствия?
— Видимых — нет, — он покачал головой, а я перевела дух. — Но кое-что все-таки изменится. Во-первых ты проживешь дольше, чем полагается хищнице. Приблизительно столько, сколько демон, — добавил он.
— О, как это… мило!
— Ну да. В минусы только одно — при ярком солнце кожа будет краснеть и чесаться.
— Надеюсь, вампиром не стану?
— Нет, для этого нужно мое желание.
— Мм, вот как.
— Кстати говоря, а что ты здесь делаешь?
— Сижу за решеткой в темнице сырой.
— Тут довольно уютно, — возразил он.
М-да, у парня явно плохо с классикой.
— Это так, метафора, — махнула рукой. — Ты зашел сказать только это?
— Прогоняешь? — он неприятно ухмыльнулся.
— Да нет, — пожала плечами. — Просто интересуюсь.
Катерина с трудом пришла в себя. Даже с закрытыми глазами все кружилось, в желудке было плохо, ее тошнило. Когда накатила особо противная волна, Рина не выдержала и застонала.
— Эй, Рагуил, она очнулась вроде.
— Пропусти!
— Да пожалуйста.
Горячая мужская ладонь легла на лоб, и Катерина протестующее мотнула головой.
— Принеси полотенце и холодную воду.
— Эй, братец, я к тебе не нанимался.
Раздался короткий рык.
— Не пугай, пуганый я.
Голоса мешали Катерине вернуться в забытье, а с каждой секундой, казалось, становилось все хуже, да еще эта горячая тяжесть на лбу… Рина застонала.