А мы к этому моменту уже в азарт вошли — перелетели тоже через забор и давай изображать, что его пинаем и прикладами бьем, — поймали, типа… Эсэсовцы же… «Бьем», значит, он корчится…
И тут вдруг какая-то тетка — как все мы думали, просто проходившая мимо, — без всякого предупреждения кинулась на нас и начала со всего размаху лупить всех, кто под руку подвернется. Всерьез. Так что полетели все в стороны… Досталось и мне.
Раскидала она нас, в общем. Мы глазами лупаем — ничего не понимаем. А она пацана поднимает — а он все так же скрюченный и скулит, распрямиться не может. И слезы в два ручья…
Чего уж там с ним случилось — неизвестно. Но понятно, что поранился, когда через забор прыгал. Мы-то ведь его, что называется, и пальцем не тронули, играли же…
А из слов, которыми тетка с мальчишкой обменялись, стало ясно, что тетка эта — его мать. Ну и… Увела в общем она его. Мы остались. Как оплеванные. Да еще и побитые. За что, спрашивается…
Но после этого мы все умные стали: пацаненка того с соседней улицы, когда случалось увидеть — к счастью, нечасто, — обходили стороной. И даже старались на глаза ему не попадаться. Да и он, в общем, тоже…
А мальчишка-то был замечательный. Но уж больно неприятные воспоминания возникали в связи с этим по поводу его матери. Так что лучше было — не связываться…
Так с тех пор я и запомнил: если бабе показалось, что что-то ее ребенку угрожает, — лучше ей под руку не попадаться. Убьет, если сможет.
Потому рассказ Брады не вызвал у меня вопросов: будь у той тетки в руках хотя бы палка — кое-кто из нас мог и не пережить случившегося. А уж если жезл… Очень действия Дейны напоминали те самые полученные мной в детстве тумаки. Во всяком случае — пакостное чувство оплеванности было.
— Ну вот видишь, что ты натворил? — спросил Брада.
Я натворил? Я повернулся к нему. По обстановке судя — мы находились в том самом «герметическом куполе на шесть человек с воздушным фильтром и шлюзом», что я когда-то сотворил первый раз способом выдувания.
Я сидел на одной из нижних полок в жилом отсеке. Брада — на второй. На столике между нами светился экран монитора. Я в замешательстве потер лоб: похоже было, что что-то я пропустил. И похоже, что довольно много.
Потому что, кроме всего прочего, на Браде были надеты джинсы и футболка, а на ногах кроссовки.
— Чего я натворил? — спросил я, чтобы выиграть время и сообразить, что происходит.
— Ты не понял? Тогда смотри…
Брада кивнул на монитор, там пошла какая-то запись. Только невозможно было разобрать — какая. Как я ни старался. Изображение просто начинало расплываться. Как если бы я был местным жителем… Но я же вроде не был?
— Ну неужели нельзя было держать себя в руках? — спросил Брада.
Да о чем это он?! Я перевел взгляд обратно на предсказателя, но озвучить свой вопрос не успел. Поскольку меня начисто захватила метаморфоза, происходящая с ним. Черты лица бакалавра тауматургии размазались. Заодно, кстати, со всем окружающим… А когда зрение у меня снова настроило резкость, передо мной сидел совсем другой человек. Или не человек?
Но, безусловно, тоже мне знакомый. Стас. Причем явно пытаясь что-то говорить. Вот только я не слышал ни слова. Удивленный донельзя самим фактом его появления. Ведь вроде ж договорились уже обо всем в прошлый раз?!
Это-то удивление и помогло мне сообразить, что происходит… Когда окружающий мир начал расползаться на какие-то отдельные пятна, до меня дошло наконец, что все это — всего лишь самый обыкновенный сон.
В который, судя по всему, перешел обморок. И подсознание повеселило меня такими вот картинками. Черт его, подсознание, знает, с какой целью…
— Ё… — Я успел прикусить себя за язык. Поскольку увидел склонившееся надо мной женское лицо. Молодое. И даже не женское. А девичье. А если уж совсем быть точным — девчоночье. — …прст!
Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, где я.
Голые бревенчатые стены, глиняная печь чуть не на всю комнату, лавка под спиной, застеленная, судя по всему, бараньим полушубком — все это говорило само за себя.
Типичная деревенская изба. Что подтверждал еще один полушубок под головой. И самодельное лоскутное одеяло. А въевшийся во все запах рыбы и висящая возле двери рыбачья сеть дополняли картину.
Я у рыбаков.
Чего я тут делаю — тоже не подлежало сомнению: лежу.
Как я сюда попал… Вопрос интересный. Но, как ни странно, несущественный. Особенно применительно ко мне. Как-как… Оказался. Как-то. Были уже прецеденты…
А вот сидящую рядом со мной девчонку я идентифицировать не мог — как ни старался.