Гэндзи рассмеялся. В смехе его не было ни насмешки, ни жестокости. Кажется, ее вопрос просто развеселил князя.
— Кими, твоя голова — это твоя голова. Ты можешь верить во все, во что только пожелаешь. Впрочем, должен тебя предупредить: можно верить и во что-нибудь получше моих провидческих способностей. Видеть будущее — это не совсем то, что об этом думают люди.
Так значит, он и вправду обладает такими силами! Он же почти в открытую об этом сказал! Кими охватило такое возбуждение, что она готова была скакать от радости. До чего же им всем повезло! Все вокруг так неопределенно, а их князь способен видеть грядущее! Ну, строго говоря, князь Гэндзи — не их князь. Княжеством Ямакава правит князь Хиромицу. Но монастырь Мусиндо вот уже шестьсот лет был аванпостом клана князя Гэндзи, а князь Хиромицу во всем прислушивается к князю Гэндзи, так что на самом деле Гэндзи все-таки приходится им князем, хоть официально им и не считается.
— Спасибо, господин князь, — сказала Кими.
— Твои благодарности преждевременны. Я еще не вознаградил тебя. И совершенно не обязательно называть меня одновременно и господином, и князем. Достаточно чего-то одного.
— Да, господин. Благодарю вас. Но меня совершенно не обязательно награждать.
— И тем не менее, ты получишь награду.
— Да, господин. Спасибо, господин.
— Итак, чего ты желаешь?
— Господин?
— Твоя награда. Я уже даровал тебе ее. Теперь назови ее.
Кими снова бросило в дрожь. Самой назвать собственную награду! Да разве она осмелится? Но разве она может отказаться? Самой называть награду — значит, выказывать жадность, которая наверняка повлечет за собой заслуженное наказание. Кто она такая, чтобы от жадности злоупотреблять великодушием князя?
Но не назвать ее — значит, не подчиниться повелению князя, а такое дерзкое неповиновение заслуживает смерти, причем не только для нее самой, но и для всех ее родственников, а может даже и для всей деревни.
Может, ей попросить какое-нибудь небольшое вознаграждение? Но и это с легкостью может привести к точно такому же исходу — к смерти! Просить слишком мало означает оскорблять достоинство князя. Неужто она думает, будто он не в состоянии богато вознаградить ее?
Кими так трясло, что ей трудно было дышать. Что за злосчастная судьба — родиться среди крестьян! И насколько же ужаснее стать той, кто привлекла внимание господина. Порадуешь ты его или разгневаешь, результат один. Гибель. Кими начала мысленно твердить молитву. Пускай, когда ее обезглавят, Будда Амида сразу же примет ее в свою Чистую землю. Она даже не поняла, что читает молитву вслух, пока Гэндзи не заговорил.
— Наму Амида Буцу, — сказал он, повторяя ее слова. — Ты просишь подсказки у Будды Амида?
— Господин! — только и смогла сказать Кими.
— Возможно, так нам придется подождать некоторое время. По своему опыту я могу сказать, что боги и будды редко спешат ответить тем, кто в них верует. Ты по натуре своей религиозна?
— Господин…
— Хотя да, конечно, — сказал Гэндзи, — иначе ты бы не стала самостоятельно восстанавливать этот монастырь.
Он умолк надолго — так надолго, что Кими в конце концов осмелела настолько, что подняла голову от земли. Князь задумчиво взирал на отстроенное жилое крыло.
— У меня к тебе предложение, — сказал Гэндзи. — Давай ты станешь настоятельницей этого монастыря? Я позабочусь, чтобы тебе выделили все необходимые средства и работников, чтобы ускорить его восстановление. Таким образом, Мусиндо сделается из мужского монастыря женским.
— А так можно, господин? — Кими боялась противоречить князю, но она боялась и гнева мистических покровителей святого места. — Разве для этого не нужно распоряжения главного настоятеля ордена Мусиндо?
Гэндзи улыбнулся.
— Главный настоятель — я, по наследственному праву, полученному от моего предка, основавшего этот монастырь. И изначально он был именно женским, а не мужским. Это изменилось только при старом настоятеле Дзенгене. Я лишь восстанавливаю прежний порядок вещей, преподобная настоятельница.
— Господин, но я ничего не знаю об учении Мусиндо!
— Я вовсе не уверен, то там особо есть чего знать. Эта секта всегда была неприметной, без четкого учения. Когда просветленный монах Токукен спустится с гор, можешь попросить его об наставничестве. А до тех пор я своей властью дозволяю тебе исповедовать нембуцу, или то, что ты сочтешь уместным.
— Но если Мусиндо станет женским монастырем, он будет только для женщин? — спросила Кими.