Киёри поклонился.
— Я прошу у вас прощения за эту продиктованную необходимостью просьбу, господин Нао. Пожалуйста, примите мою глубочайшую благодарность.
— Вам не следует ни извиняться передо мной, на благодарить меня, — сказал Нао. — Но я не могу не отметить, что и наша встреча проходит весьма необычно. Помимо прочих примечательных деталей — а их весьма немало, — одна просто-таки бросается в глаза. Господин Киёри, почему вы, господин Танако и господин Кудо явились без мечей? И где прочие члены вашей свиты?
— В отведенных им покоях. Я приказал им совершить ритуальное самоубийство, если я не вернусь до рассвета.
Среди людей князя Нао прокатилось потрясенное бормотание. Сам же князь остался спокоен.
— Странный способ отпраздновать свадьбу, — сказал он. — А почему вдруг вы можете не вернуться в свои покои?
— Вы не позволили мне рассказать то, что вам следовало бы знать о Ёримасе, — отозвался Киёри. — Если этой ночью события будут развиваться так, как я того страшусь, потрясение будет воистину велико. — Он умолк ненадолго, потом спросил: — Вы по-прежнему доверяете мне?
— Как и всегда, — ответил Нао.
— Тогда пообещайте мне вот что. Пообещайте, что вы не станете вмешиваться, что бы вы ни услышали, и не позволите своим людям вмешаться. Не входите в покои новобрачных до самого утра. Потом же, если обстоятельства будут того требовать, я заранее дозволяю вам казнить Ёримасу и избавиться от его останков без каких-либо почестей или благословения.
— Что?!
— Прежде, чем вы пойдете туда, вы казните меня, господина Танаку и господина Кудо. Этого недостаточно, но это единственное извинение, которое я могу вам предложить. Чтобы избежать проблем с сёгуном, вы сообщите, что смерти произошли в результате несчастного случая. Я оставил господина Сэйки в Акаоке, поскольку наследнику нужен будет регент, способный обеспечить ему защиту на детские и юношеские годы. Он ждет сообщения о «несчастном случае».
— Господин Киёри…
— Мой младший сын, Сигеру, будет носить титул главы клана до тех пор, пока наследник не достигнет совершеннолетия. Затем он совершит ритуальное самоубийство во искупление действий его брата. Так я ему велел.
— Господин Киёри, но чего вы ожидаете нынешней ночью? — еле слышно прошептал Нао.
— Дайте мне слово, — произнес Киёри, — или объявите брак недействительным. Еще не поздно.
— Вы все это предвидите?
— Нет. Мои страхи основаны на том, что я знаю своего сына.
Нао закрыл глаза и несколько мгновений хранил молчание. А когда открыл глаза, то сказал:
— Я обещаю сделать так, как вы просите.
Киёри низко поклонился.
— Благодарю вас, — сказал он. Его лицо исказилось: князь старался сдержать рыдания. Несколько слезинок скатилось по его щекам, но у него не вырвалось ни всхлипа. — Сакэ! — велел он.
— Страх заставляет нас воображать наихудшее, — сказал Нао. — Если вы не предвидели несчастья, значит, оно лишь возможно, но вовсе не неизбежно. А беда всегда ходит рядом с нами, даже в самых благоприятных обстоятельствах. Так давайте же выпьем за новобрачных и пожелаем им всяческого счастья.
Хоть Мидори и пообещала, что родители будут гордиться ею, когда она услышала у двери спальни шорох кимоно ее мужа, ей сделалось страшно.
Она была совершенно не готова к браку — даже менее готова, чем дочери других князей. Большинство из них проводили довольно много времени в Эдо, сёгунской столице, или в Киото, императорской столице, или в многолюдных городах великих княжеств. Они были в курсе всяческих тонкостей взаимоотношений мужчин и женщин, поскольку имели возможность наблюдать разворачивающиеся в утонченном обществе истории. Мидори же всю свою жизнь прожила в маленьком княжестве Сироиси, на крайнем севере Японии, вдали от очагов цивилизации. В этом она более походила на деревенскую девчонку, чем на дочь князя. Разве она сможет доставить удовольствие такому опытному, светскому молодому человеку, как господин Ёримаса? Она даже не знала, с чего начать. Конечно, она в общих чертах представляла себе, как происходят половые сношения. Она подсматривала за взрослыми в деревне, вместе с самыми озорными из деревенской детворы. Но поведение крестьян не поможет ей понять вкусы и желания такого человека как Ёримаса. Мидори была уверена, что ужасно разочарует его.