Он наотрез отказался от приглашения сесть и, стоя навытяжку как у доски, приготовился ответить на любой вопрос, громко, внятно и полным ответом.
Тут надо сказать, что кто слегка и оробел, так это сам корреспондент, потому что, согласитесь, непривычно сидеть в чужой учительской, когда незнакомые учителя проверяют тетради, а возможно, и сам директор рядом, за соседним столом.
Учительская не то место, чтобы встречаться с пастушками. Куда лучше прохладные опушки, душистые луга.
Но что делать, если на дворе второе сентября, а приехали мы сюда с одним очень занятым начальником, который пока терпеливо ждет, но вот-вот поднимется и скажет — пора возвращаться.
Есть ли у Димы кнут? Конечно, есть, и сделал он его сам. Вырезал палку — это кнутовище, к нему прикрепил кнут, сплетенный из привода от старого комбайна. Чтобы он щелкал, надо конец натянуть, намотать на руку и резко отпустить.
— Я как щольну своим кнутом! — говорит он.
— Как ты говоришь? — я хочу точно записать произнесенное им слово.
Учительница за столом напротив поднимает голову, если бы это было на уроке, она его бы поправила, но она сдерживается и снова опускает глаза к столу.
— А коров ты бил?
— Жалел.
— Тебя коровы слушались?
— Они все не слушались. Им кричишь во все горло: «Куда пошли!», а потом верхом на коня и — догонять. Травы не было, как жарко было. Они в кусты, кóпани где высохши, воду по кустам ищут.
Там такая старая корова, она все знает, ей кричишь, кричишь, она все стадо поведет куда-нибудь. Идет — ноги, ляжки — как верблюд. Эту корову я прозвал Верблюд.
Когда не жарко, комаров, слепней нет, они лучше едят.
— Костер жег?
— Конечно, жег. Рыбы наловим и варим в кастрюльке. Красноперка, окуни, подлещик. Там червяки есть, любую доску отвороти. Другой раз возьму книжку, когда нечего делать, стану читать. Я брал сказки.
— Скучно, когда дождь?
— Сильно с утра скучно. А я в поле высплюсь. У нас был шалаш, сена постелено. Флаг был вывешен, на камнях в песок вторнут. Коровы разбомбили.
Черники много было, земляники. Коровы рябину едят — достанут головой.
Если коров раздразнить — можно их напугать. Однажды я накинул на себя пленку, встал на четвереньки и побежал как медведь — они как попрут убегать, но с испугу могли на меня и навалиться.
Когда жарко, я на коня, коня искупаю, я на нем плаваю, с него ныряю. Ко мне мальчишки в поле приходили, приезжие, им же хочется прокатиться.
Мать другой раз не пускала меня в поле. Я быстро на коне ездил, она боится, что свалюсь.
— Сколько тебе лет?
— Еще покамест десять.
Однажды ему пришлось помериться ростом с волком.
Один раз я видал волка с волчицей. Волк такой красный, мне по шею, с волченятами. Чуть не помер со страха.
Коровы ходили, я сидел, там у нас камни. Смотрю, кто-то из кустов вылезает. Думал — лось, а это волки. Они меня увидели, я кнутом щольнул, они посмотрели и побежали тихонечко. Волченята маленькие, только трава шевелится. Две штуки увидал или три там. Они такие серые, все всмешку, не поймешь, маленькие, может, недели нет. Они подумали, когда я щольнул, что это ружье, и убегли.
Я пошел следы посмотреть, какая у них лапа, больше моей ноги, здоровый след. Там через грязь надо было переходить. Они как раз рядом живут, к выгородке приходят.
Когда волки вылезли, конь сразу уши поставил и смотрит, стоит так и ржет. Я сразу догадался, я знаю, где гнездо их. Я ехал потом, недели через две или три, чуть на волчат не наступил, только они уже были большие, толстенькие сами, как щенки.
А в первый раз я подумал сперва, что это лось, такой пестрый, я их не боюсь, наоборот, подойду ближе. Однажды смотрю, что-то ходит такое, на коня сел, — может, коровы из деревни прибежали, а это лось ходит.
Вот они выходят из леса, след в след, впереди матерый, за ним волчата идут тихо, только трава шевелится, на краю огромного поля сидит пастушок, — заметили они его? обратили на него внимание? — скорее всего заметили, но в расчет не приняли. Но вот раздался выстрел кнута. Они не бросились наутек. Как сказал он, «посмотрели и побежали тихонечко».
Приспособившись к жизни вблизи человека, постоянно сталкиваясь с ним, волки научились оценивать степень грозящей им опасности. Как рассказывают охотники, теперешние волки совершенно не боятся женщин и детей, а к взрослому мужчине, если он без ружья, относятся вполне равнодушно. Стволы, пахнущие порохом и ружейным маслом, они не спутают ни с палкой, ни с дубинкой, ни с игрушечным автоматом.