— Какое?
Тета Фиса смутилась, а потом тихо сказала: «Стампа». Откуда это прозвище, данное еще ее отцу, рыбаку, который на Мурман и в Норвегу ходил, и что оно означает, она не знала.
Молодого парня из той же деревни все зовут Майский. Но это не фамилия. К нему есть и существительное, которое произносится реже. Майский сраль получил свое прозвище на память о конфузе, который произошел с ним, когда он первого мая пьяный лежал в канаве. Прозвище было свежее, с минувшей весны, как долго оно продержится, остается только гадать.
Зато прозвище одного хуторянина осталось за тем местом, где стоял его хутор.
Однажды, объясняя дорогу в одну отдаленную деревню, мне сказали: «Иди прямо, мимо Сатаны...»
Потом тетя Нина мне объяснила:
— Хутор Сатаны был на горы, как в Матренино идешь, — теперь там нету домов, бугорки только, яблони засохшие стоят. Там жил Андрей Сатана. Надя с его дочкой дружила. Сатана такой, его и прозвали Сатана, сатаница без толку, беспокойный.
Если уж характер владельца навсегда отражается в названии его пригорка, то что уж говорить об уважении к сказанному слову.
Слово здесь не видоизменяется в пересказе, не передается другими, «своими», словами.
— Что она сказала?
— Ну я точно не помню, что-то вроде того, примерно вот так!
— Нет, ты точно скажи что она сказала!
Произнесенное слово здесь запоминают раз и навсегда.
Если когда-то барские собачки из соседнего имения кое-что прихватили у незадачливых соседей, то до сих пор говорится:
— Ты теперь дверь плотнее прикрывай. У нас теперь мясо в сенях лежит. А то зворыкинские собаки лягу утащили!
Не знаю, как там с грешками этих собачек, но самоотверженного зворыкинского Медора, с умной головой и честными глазами, разорвали волки прямо на глазах потрясенного четырнадцатилетнего хозяина, будущего непримиримого врага волков и лучшего их знатока.
Ничто никуда не девается, и волчьи столицы находятся на прежних местах, и так же подступы к ним покрываются колкой, мерзлой грязью.
Исследователи кочевой степи утверждают, что, как в памяти народа ничего не исчезает, ничто никуда не девается и в вечной сухой пустынной степи, в которой какая-нибудь брошенная полированная ветром и песком баранья кость становится детской игрушкой.
А далекая мощная музыка, марш для осеннего похода лягушек, как глубоко пронизывала она влажную живую тьму. Откуда она была, энергия стойкости и сопротивления? Из бардаевского дома! Из того самого, принадлежащего семье бабы Нюши, незаконно отнятого, впоследствии депортированного в Астафьево и превращенного в клуб.
К тете Нине приехала внучка Света. Пошла в гости к подруге, а обратно — боится: идти мимо клуба, а там у крыльца драка. Светка говорит подруге — пойдем вместе, только до клуба. А подружка тоже боится — я тебя провожу, а сама как домой пойду.
А драка там серьезная, не мальчишки, взрослые мужики дерутся. Так они и стояли. Вдруг на небе появился огненный шар. Тут все драться бросили, задрали головы. Светка в это время и пробежала.
А двигался он с Удомли по направлению на Мсты. Большущий огненный шар вьется, как сена стог. Это чýдовище многие видели, и в газетах писали.
Соседи-помещики. Тетя Нина вспоминает.
Ушаков к папы приезжал, на таратайке, две собачки с ним.
Ребятишки видят, барин едет, скорее бегут. Ворота ему открывают. Вынимает он кулек, достает горсть конфет, кинет и проедет. Нам папа не велел ворота открывать, говорит, нехорошо. Ледянки были в бумажках, зелененькие бумажки лимонного цвету. Раньше ребятишек много было. Николай Владимирович Ушаков — у него борода была. Я боялась его.
Мы с Зинкой забралися в боб, а он аккурат едет, бороду в рот взял и идет на нас. Я к бабушке да под кровать и схоронюсь.
— Не бойся, дурочка, эва он сюда придет! — бабушка говорит.
— Николай Владимирович, долго ты будешь моих ребятишек дразнить! — папа ему однажды сказал.
А то подойдет и перед носом конфетой крутит. Его ребятишки прозвали «Кислый яблок». Он помещик бедный считался. Любил плотницкую работу. Папе кресло и диван на новоселье подарил.
Имение Ушаковых в Островно. Из Астафьева ехать — по левую сторону на горы. А Турчаниновой — за Островенским озером — Горка. Левитан влюбился в дочку Турчаниновой.
Крёсна часто рассказывала, как она жила у Турчаниновой, тетя Аксюша, глухая, папина двоюродная сестра, баба Сю. Турчаниниху я помню. Барыня едет с зонтиком. А я в огороде скакала и дразнила: