– Здравствуй, что ли, – робко прошептала девушка, потянувшись к ворону другой рукой и осторожно коснувшись оперения цвета ночи.
Славка знала, что ворон не ответит, но он вдруг хлопнул крыльями и хрипло каркнул, оглянувшись назад. Славка посмотрела в ту сторону, но ничего не разглядела в лесной темноте. А ворон всё переминался с ноги на ногу, будто ему неудобно было стоять на одном месте, и девушка, наконец, догадалась посмотреть, отчего так. Одна лапка была то ли сломана, то ли вывихнута, и бедная птица как только ни пыталась встать, чтобы не чувствовать боли. Лапку надо было чем-то закрепить.
Славка свободной рукой отряхнула подол юбки и не спеша пошла по направлению к дому. Птица перебралась на её плечо и иногда, переступая с ноги на ногу, слегка касалась клювом и крыльями растрёпанных волос. Славка шла тихо, медленно, чтобы не тревожить, и даже сама изумилась, каков денёк выдался: сначала Ярико, теперь вот ворон… Кажется даже, что ручной: не боится, доверчиво сидит на плече девушки, словно знает ее.
Однако, едва Славка вошла в избу, ворон сорвался с плеча, взмахнув широкими крыльями, и метнулся в горницу вперёд молодой хозяйки. Славка в темноте смогла разглядеть, что птица осторожно опустилась на деревянный край подоконника и недовольно, ворчливо будто, каркнула. Ярико, с трудом протянув руку, потрепал ворона по чёрной гладкой спине, по сложенным крыльям.
– Вернулся… Разбойник… Где тебя носило?…
– Твой? – шёпотом спросила Славка. Ярико повернул голову.
– Мой, чей же… Потерял я его… откуда же знал, куда возвращаться?…
Говорить юноше было тяжело, он останавливался, отдыхал после каждого слова. Ворон сердито каркнул ещё раз и перелетел на стол. Ярико опустил руку, устало прикрыл глаза. Славка села на пол возле лавки.
– Что, совсем плохо? – тихонько спросила она, глядя на юношу с нескрываемой жалостью. – Может, еще воды?
– Не надо… все в порядке, – отозвался Ярико. – Мне бы денек-другой, а там я и оправлюсь…
Славка ничего больше не спрашивала, хотя очень хотелось. В горнице было темно и тихо, только сбивчивое дыхание Ярико нарушало тишину. Возле его широкой, крепкой ладони худенькая ладошка Славки казалась совсем маленькой. Вдруг рука охотника снова ожила, шевельнулась, подвинулась к руке Славки и слегка коснулась её. Девушка взяла юношу за руку и опустила голову на край лавки. Было уже за полночь, глаза закрывались, и Славка позволила себе расслабиться. Через некоторое время её сморило.
Глава 4. Огонь
Утром Весна Любимовна зашла в горницу проведать раненого и, если он проснулся, сменить повязки ему и обнаружила, что дочка уснула прямо тут же, на полу, склонив голову на лавку. Наверно, ночью опять куда-то бегала: вот, босая, растрёпанная, платье испачкано понизу... И в кого только такая выросла?
Наказание богов, а не Славка! Неслучайно Весна Любимовна ей имя красивое придумала – Славомира, – чтоб росла девчонка смелой, сильной, да ещё бы и красавицей, но ожидания матери обманулись. Славка, не Славомира. Маленькая, невзрачная, неприметная, ничего в ней нет, чему бы глаз радовался. А смелости да храбрости – так о тех и вовсе не приходилось мечтать. Крови боится, собак больших. Детей не любит, от малышни отворачивается... А что, впрочем, они и сами виноваты, нечего ведьмой дразниться. Ведь Славка-то и сама ещё совсем ребёнок, отпор дать не может, вот разве что колдовством припугнуть...