– Что ж... добро пожаловать, – промолвила Райда, улыбнувшись краем губ. – Как звать тебя?
– Ярико, – ответил юноша, не поднимая глаз. Сердце у женщины вдруг рванулось и забилось быстрее прежнего, она почувствовала, что не хватает воздуха.
– Как?..
Юноша повторил. Райда взглянула на него. Глаза её были широко распахнуты, во взгляде читалось искреннее изумление. Ярико сделал шаг к ней, и вдруг она вздохнула, опустила ресницы и спрятала лицо в ладонях. Узкие плечи её вздрогнули, словно она всхлипнула. Кит успокаивающе опустил руку на плечо её.
– Я... что-то не то сказал? – испугался Ярико. Отец Совета нахмурился, покачал головой. Молчание продолжалось ещё некоторое время, пока, наконец, Кит не посмотрел снова на юношу.
– Ну здравствуй, сынок, – тихо произнёс он. Ярико почувствовал, как кровь прилила к щекам, сердце забилось, а земля пошатнулась.
– Отец? – изумлённо прошептал он, взглянув на него. – Но...
Всё ещё не до конца осознавая только что сказанное, он посмотрел на женщину, всё ещё бледную и встревоженную.
– Мама?
Вместо ответа Райда сделала пару нетвёрдых шагов вперёд и протянула руки. Ярико, в свою очередь, обнял её. Сомнений в том, что он стоял перед своими родителями, более не было.
…Иттрик опередил Йалу, первым спрыгнул из открывшегося прохода на траву, покрытую росой, и огляделся. Сначала ему показалось, что поляна была пуста, но потом он увидел огарок свечи, небольшое пепелище на том месте, где произошло перерождение ведьмы. Рун не было: все, кроме серебряного кинжала, исчезли, лишь только минула полночь. Тот самый кинжал сверкнул серебром у самых ног Иттрика, и он, наклонившись, поднял его и зачем-то заткнул за пояс. А то, что он увидел чуть в стороне, заставило его побледнеть, он медленно подошел поближе, с трудом веря своим глазам. В нескольких шагах от него навзничь лежал светловолосый парень, раскинув руки. Глаза его были открыты, остановившимся взором он смотрел вверх, в звёздное небо. Рубаха его, некогда белая и расшитая точно таким же алым узором, какой накануне привиделся, превратилась в лохмотья: кое-где ткань была опалена, в нескольких местах расползались тёмные кровавые пятна. Раны, оставленные Тьмой, не заживают... А рядом, приникнув к его плечу, лежала Славка. Иттрик сразу узнал тонкие черты бледного лица... Присел рядом, схватил её за плечи, чуть приподнял. Голова девушки безжизненно запрокинулась. Юноша прижал Славку к себе и почувствовал, что слёзы подбираются к глазам. Руки её были уже холодны, как лёд, а от растрепавшихся тёмных волос всё ещё так до боли знакомо пахло травами.
– Опоздали! – тихо и безнадежно прошептал он.
Йала молчал, сурово глядя в землю. Отвечать было нечего. Иттрик беззвучно заплакал – первый раз в жизни.
II
Пролог
– Жива!
– Странно звучит здесь, не находишь?
– Неважно. Поглядите, она дышит, – два крепких пальца прижимаются к обнажённой шее. – Только сердечко уж что-то часто бьётся.
– Прими без защиты такой удар Света, погляжу я, что и как у тебя биться будет, – короткий смешок. – Осмотреть надо. Дайте нож!
Характерный треск разрываемой ткани. Густой, тяжёлый, терпкий запах крови. Мутная серая пелена перед затуманенным взглядом, чьи-то руки исследуют рану на плече. Прикосновения быстрые, осторожные, хорошо знающие это дело. Сдавленный, измученный стон вырывается из груди, собственное дыхание обжигает пересохшие губы. Чья-то сильная рука прижимает к земле, другая ладонь мягко гладит по волосам, убирает с лица выпавшие пряди.