Кит поклонился королеве и послушно направился к выходу. Прелюбопытный ответ... Отчего-то он ожидал другого. Да и сама Дана уж очень непривычно себя ведёт, такой оживлённой, улыбчивой Кит её давно не видел.
Глава 5. Тьма
Ивенн и Йоханн возвратились с прогулки уже поздно вечером, когда день постепенно угас. Шум, ржание лошадей, голоса посетителей смолкли, солнце скрылось за неровной грядой, окрасило небосвод в малиновые тона. Из приоткрытого окна доносился шелест листьев, звон цикад, сладко пахло мятой, горным шалфеем, распустившейся маттиолой. После случившегося девушке хотелось только одного: искупаться. Ей казалось, что вода смоет всю грязь произошедшего... Сказавшись хозяину трактира, она свернула с дорожки и побежала к горному водопаду. За несколько седмиц, проведённых в трактире, этот водопад стал её любимым местом, где она могла уединиться и просто помолчать.
Вечерами здесь было особенно хорошо. Огромные серовато-белые камни с острыми гранями встречали безмолвной прохладой, тихий шорох чистой, прозрачной воды, сбегающей с вершин, поглотил все остальные звуки, и в звенящей тишине слышался только негромкий шёпот водопада. В бурной горной речке, слегка розоватой от заката, отразились скалы, густые ветви деревьев, сама Ивенн. Впервые за много дней девушка увидела себя и даже немного изумилась своему отражению. Худая, бледная, осунувшаяся, под глазами – заметные тёмные круги... Оглядевшись вокруг и убедившись, что она здесь одна, Ивенн расшнуровала тяжёлые башмаки, сняла чулки, скинула платье и, оставшись в одной белой исподней рубахе, осторожно спустилась к воде. Одёжа её выделялась на светлом камне тёмным пятном. Уна любила тёмные цвета, и сама Ивенн тоже успела их полюбить: добрая женщина перешила пару своих платьев, чтобы они были по размеру ей, а потом и помогла ей самой вспомнить, как пользоваться прялкой, как кроить одёжу, как вышивать узоры. Училась Ивенн быстро: вероятно, когда-то раньше она умела всё это делать, и руки легко вспоминали необходимые действия. Узоры на белой рубахе она вышивала себе уже сама, без помощи Уны.
Холодная вода ласково коснулась босых ступней, приласкалась к рукам, потянулась, как к родной. Ивенн откинула назад отросшие волосы и вошла в горное озерцо по грудь. Вода оказалась куда холоднее, чем ей показалось поначалу, и первые несколько мгновений она не могла вздохнуть от холода, стиснувшего грудь крепким обручем. Но потом, немного привыкнув, она опустила в воду и руки, взметнула ледяные брызги, бросила пригоршню воды себе на лицо и, встряхнувшись, даже засмеялась от собственной решительности. Короткие волосы, и без того тёмные, совсем почернели и отяжелели от воды. Ивенн, наконец, замёрзла, выбралась на берег, поспешно натянула платье, смахнула рукавом капли воды с лица и, едва она успела одеться, как густые заросли с шорохом раздались в стороны, и к водопаду вышла высокая фигура, закутанная в серый потрёпанный плащ. На лицо человека был низко надвинут капюшон, и Ивенн, вскрикнув, бросилась в сторону, поскользнулась и едва не упала, но странный человек успел подхватить её за руки и осторожно, бережно, будто боясь сломать, поставил подле себя.
– Спасибо, – прошептала Ивенн. Дыхание сбилось, сердце ощутимо зачастило, и она глубоко вздохнула. Незнакомец всё ещё не отпускал её рук. Капюшон упал с его головы, и девушка смогла, наконец, разглядеть его лицо – тонкое, заострённое, как будто бы землистого цвета. В полутьме его глаза, светлые, голубые, словно вода в горном озере, вдруг показались двумя ясными звёздочками. Девушка даже забыла о том, что хотела сердиться на него за то, что он, вероятно, подглядел, как она купалась в водопаде.
– Кто ты? – тихо спросила она, ещё раз подняв на него взгляд. Она уже не боялась, скорее, была удивлена такой встречей, ведь об этом маленьком пятачке среди скал знала только она одна.
– Не помнит... – огорчённо прошептал юноша куда-то в сторону и снова взглянул на Ивенн. – Меня зовут Иттрик. Прости, пожалуйста, если напугал.
– Нет-нет, – растерялась девушка и слегка сжала его руку. – Нисколько. Ты... знаешь меня?
– Не уверен, – тихо ответил юноша. Ивенн и сама удивилась тому, насколько у него был необычный голос – тихий, прерывающийся, будто он постоянно чего-то боялся. – Скажи, тебя ведь Славкой звать?