– Правда, – наконец ответила она решительно. – Для начала расскажи, почему ты меня называл чужим именем.
Она скинула башмаки, расправила холщовую юбку и забралась на постель с ногами, подобрав их под себя. Иттрик подвинулся, освобождая ей место, а потом протянул руки ладонями вверх.
– Дай руку, – попросил он тихонько. – И другую. Вот так.
Их пальцы соприкоснулись. Маленькие ладошки Ивенн лежали в его руках.
– Зачем? – только и смогла спросить она.
– Так... люди делают... – юноша смутился, не зная, как ей объяснить, – когда доверяют друг другу. Знаю, я ещё не заслужил твоего расположения, но... понимаешь... Я очень хочу, чтобы ты мне доверяла.
– Я тебе верю, – спокойно ответила Ивенн. И Иттрик почувствовал, как сердце дрогнуло и рванулось прочь. Знала бы девочка, сколько всего она вложила в эти слова, вероятно, сама того не замечая! Я тебе верю... Как много это значит, особенно для него, особенно теперь! Доверием не разбрасываются, и кому об этом знать, как не ему? Ивенн очень добра и очень наивна, и Иттрик понял, что сделает всё, чтобы сохранить её такой, не потерять её снова. Как же всё-таки хорошо, что она пока не догадывается о его чувствах...
– Расскажи, откуда ты меня знаешь, – попросила Ивенн. – И о хранителях, если тебе известно достаточно.
– Я не смогу рассказать тебе всего так, чтобы ты будто прожила свою жизнь заново, – начал Иттрик, переведя взгляд в сторону окна. – Каждого дня мне, конечно, не упомнить. Но постараюсь. Когда мы встретились первый раз, мы были совсем ещё детьми – мне минул двенадцатый солнцеворот, тебе, кажется, восьмой. По правде говоря, я плохо помню тебя в те дни, я и себя-то толком не помнил. А встретились мы весьма необычным образом... Ты меня в лесу отыскала. Я бежал за помощью, хотел защитить своих родных от Астры...
Голос его дрогнул, и он на мгновение умолк, перевёл дыхание. Уж седьмая зима минула, а всё равно больно вспоминать, хоть и говорят, что время лечит, это не совсем правда.
– Астры?
– Ведьма, – пояснил он. – Рыжая. Тьмой владеет. Ученица самого духа Нави. С матерью моей не поладила, а за что – ветер знает... Как надо понимать, дойти до деревеньки сил у меня не хватило. Ты ходила за мною, я помню тебя, твои глаза, твои руки, – забывшись, он слегка сжал её тонкие тёплые пальцы, но она не отстранилась, только глаза опустила, – ты и твоя матушка. Но... я ушёл. Сюда. И всё это время надеялся и молился... всем богам молился, Сварогу-батюшке особенно... чтобы ты не пришла.
Навряд ли ты помнишь, но весь минувший солнцеворот мы собирали руны богов, чтобы соединить их в круг и в Ночь Серебра загадать желание. Мы хотели примирить Свет и Тьму, чтобы они стали единым целым. И ещё Йала говорил, что ты способна закрыть врата в Навь. Они только тех послушаются, у кого Свет и Тьма в сердце единовременно.
– Разве я одна такая? – усмехнулась Ивенн.
– Ну, не совсем… – серьёзно ответил Иттрик. – Ты и правитель Земель Тумана, лорд Эйнар Альд Мансфилд.
Девушка задумчиво потёрла переносицу, нахмурилась, пытаясь вызвать хотя бы какую-нибудь ассоциацию с этим именем, но – ничего. Раньше она его не слышала. Да и не могла слышать.
– Я думал об этом с того момента, как увидел твою тёмную силу, там, у водопада, – продолжал юноша. – Когда Тьма вырывается наружу впервые, она показывает тех, с кем она тебя связывает крепче всего. Того, с кем у тебя одинаковая сила, того, кто сможет передать свою силу тебе. Лорд Эйнар мог бы стать твоим наставником... но, боюсь, он даже и не поглядит в твою сторону.
– Это точно, – улыбнулась Ивенн. – И последний вопрос. Если ты знаешь про Ночь Серебра – Уна и Йоханн мне не раз о ней рассказывали, – то я уверена, тебе и тайна моего сна должна быть известна. Почти каждую ночь я вижу одно и то же: лес, колдовской круг, какие-то знаки. Они светятся голубым пламенем. И в этом кругу стою я и кто-то ещё. А потом – Тьма, вспышка и пустота... И я просыпаюсь.
– Это она и есть, – уверенно отозвался Иттрик. – Вы собрали руны, зажгли свечу, только желание загадать не успели.