– Не говори так, – Август перебил его и неприязненно поморщился. Всегда, когда разговор заходил о правителе Земель Тумана, у него по позвоночнику пробегал ощутимый холодок. – У лорда были причины, надо понимать. Мы не вправе судить его.
– Ого, ваша светлость, с каких это пор вы записались в праведники? – Витторио Дени едко усмехнулся и встал, с грохотом отодвинув тяжёлое деревянное кресло. – Неужели это и впрямь говорите вы, вы, чьи руки залиты кровью по самые плечи? Сбросьте нимб, сейчас не до этого, тем более он так не идёт вам. У вас немало тех, кто готов пожертвовать жизнью и свободой за благополучие страны...
– Нет, – Август, в свою очередь, понял, к чему клонит асикрит, и тоже поднялся. Теперь они стояли по разные стороны стола, испепеляя друг друга взглядом. – Нет, нет, нет. Лорд Эйнар слишком силён, слишком хитёр, до него не добраться просто так. Я наслышан о магии в Землях Тумана, полагаю, ты тоже. Рискнуть и совершить покушение на лорда – всё равно что засунуть обнажённую руку в змеиное гнездо!
Витторио не заметил, как дыхание сбилось и зачастило, кровь прилила к голове, застучала в висках и пролилась темнотой в глаза. Он ухватился за резную спинку кресла, чтобы удержать равновесие: закружилась голова. Асикрит обернулся в сторону Юлии – та сидела невозмутимо на бархатных подушках, подобрав под себя стройные загорелые ноги и занимаясь каким-то рукоделием, то ли вышивкой, то ли бисером. Ни тени недовольства, тревоги или возмущения не омрачило её бесстрастного лица.
– Тогда позвольте вас кое о чём попросить, ваша светлость, – Витторио сделал шаг к столу и склонился поближе к светлейшему. Тот с некоторой заинтересованностью приподнял густые чёрные брови.
– Попробуй.
– Если так случится, что лорд Эйнар Альд Мансфилд переменит своё мнение и Земли Тумана всё-таки решат к нам присоединиться, откажите им. Союз с Халлой достаточно силён, да и к тому же нам достанет гордости не унижаться перед ними, чтобы принимать от них подачки и благосклонность.
Император некоторое время молчал, а потом вдруг засмеялся хрипло, так, что даже Юлия невольно вздрогнула и отвлеклась ненадолго от рукоделия.
– А в тебе говорит твоя горячая кровь, Витторио Дени, – промолвил светлейший, всё ещё не избавившись от припадка смеха. – Или же какие-то более личные причины?
– Причины есть, ваша светлость, не сомневайтесь, – асикрит неодобрительно сощурился. – Я не ребёнок, чтобы потакать собственным капризам. Постарайтесь понять меня. Хольд, приближённый Отца Совета из Кейне, очень близок к лорду Эйнару. Это даёт мне основания думать, что Земли Тумана вполне могут объединиться с Кейне и потому отказали нам. Так вот, Хольд – любовник сестры лорда Мансфилда, не помню её имени, это значит, что он на их стороне стоит ровно настолько же, как и на нашей. Кроме того, в Землях Тумана есть человек, которого я считаю своим кровным врагом. Слышал даже, что здесь, в Прави, он стал близок к правителю, хотя в Яви я помню его простым плотником. А почему мы враждуем – этого я вам уже не могу сказать, не умолчав ни о чём. А если Хольд и леди Мансфилд скрепят свой якобы тайный союз законом, то Кейне и Вендан в частности, а значит, и все Земли Тумана, заключат вечный мир. Если же это произойдёт, наша империя просто погибнет.
– Но почему тогда ты не хочешь заключить союз с лордом Эйнаром до того, как Хольд и Регина скрепят их мир? Нельзя терять надежду, вероятно, мы ещё сможем уговорить его.
– Это бессмысленно, ваша светлость. Лорду Эйнару должно быть известно об их любви, – конечно, я в этом не уверен, но он должен знать, – и тогда мир с Землями Тумана обяжет нас отказаться от притязаний на Кейне.
Император Август вздохнул, раздумывая, прошёлся вдоль широкого окна, заложив руки за спину. Некоторое время в покоях светлейшего стояла гробовая тишина, и её нарушали только его размеренные шаги, шелест тяжёлой накидки, и Витторио казалось, что, кроме того, в тишине раздаётся стук его собственного сердца. В эти напряжённые минуты спокойной и невозмутимой оставалась только Юлия, увлечённая своей работой.
– Хорошо, – наконец произнёс Август, остановившись и взглянув на Витторио Дени благосклонно. – Я не откажу тебе в этой просьбе.
– Не знаю, как благодарить вас, ваша светлость, – Витторио поклонился, коснулся рукой холодного мраморного пола и тут же горделиво выпрямился. – Ваш ум и способность здраво мыслить не знают равных.