Вдруг где-то в тишине хрустнула ветка и послышалось неразборчивое ругательство. Иттрик резко остановился, схватил свою спутницу за плечо. Она испуганно замерла, оборвала песню на полуслове.
– Тише, – прошептал юноша, встревоженно озираясь. – Слышишь?
– Что? – прошептала Ивенн. Его тревога передалась и ей, и она даже слегка побледнела. – Ничего такого… Это, верно, птица…
– Птицы не ругаются, – заметил Иттрик. Где-то совсем неподалёку снова зашуршали кусты, и Ивенн тихонько ахнула, крепче сжала его руку.
– Что это?
– Не знаю… Давай отойдём.
Он потянул её за руку, они отошли на обочину дороги и в ту же секунду поняли, что совершили ошибку. Иттрик услышал треск ломающихся веток за спиной за миг до того, как чьи-то грубые руки оттащили его от Ивенн и прижали к стволу дерева. Как же он позабыл о том, что на дорогах, особенно в лесу, нужно быть осторожнее… Немало ведь и тех, кто не признаёт ничью власть, рыскает по лесам в поисках наживы. А у него мысли о том, что нужно остерегаться разбойников, совсем из головы вылетели. Он постарался освободить руки, но держали его крепко.
Где-то ближе к дороге вдруг раздался короткий вскрик Ивенн, а затем послышались звуки борьбы. Иттрик рванулся в сторону изо всех сил, оттолкнув того, кто его удерживал, но его помощь уже не понадобилась. Он успел увидеть, как из-под широких рукавов Ивенн вырвались чёрные дымчатые сполохи и на мгновение окутали всё пространство перед нею. Она зажмурилась и отпрянула, а потом, когда открыла глаза, увидела, что троих дюжих разбойников, что набросились на неё, больше нет. На мокрой пожухлой траве, у самых её ног, лежала груда сгоревшего тряпья. В воздухе запах мокрой земли и грибов смешался с тяжёлым запахом гари и крови.
Ивенн застыла в изумлении, разглядывая собственные руки, из которых только что вырвалось настоящее оружие, причём не поддающееся контролю и разуму. Последний разбойник, оставшийся в живых каким-то чудом, с паническим страхом смотрел на то, что осталось от его спутников, словно в оцепенении. Ивенн с трудом заставила себя отвести глаза от колец Тьмы и того, что та под собою погребла. Неожиданно лёгкий толчок в спину вернул её в реальность. Обернувшись, она встретилась с встревоженным взглядом светлых голубых глаз.
– Беги, глупышка!
Не думая ни о чём, Ивенн метнулась в кусты, только ветки затрещали за спиной и роса пролилась под воротник, тронула холодом. Девушка чувствовала, что ещё немного, и её вывернет наизнанку – это ведь надо было сотворить с людьми такое! Тяжёлый комок подобрался к горлу и вырвался наружу неожиданными рыданиями. Слёзы сдавили грудь, Ивенн задыхалась от всхлипов и от быстрого бега, продиралась сквозь густые колючие заросли, не видя ничего перед собою, не разбирая дороги. После долгого дождя земля ещё не просохла, башмаки отяжелели от воды и грязи, девушка с трудом поднимала их на каждом шаге, но не останавливалась. Вдруг что-то скользкое подвернулось под ноги; не удержав равновесие, Ивенн рухнула на спину, ударилась затылком обо что-то твёрдое и провалилась в пустоту.
...Татуировка в виде птицы не давала покою с той самой минуты, как Уилфред заехал в лес. Объезд перевала занял ещё добрых пару суток, приехав в трактир, он узнал, что девчонка ушла в Кейне только минувшим днём, и тут же пустился в путь – за ней. Благодаря татуировке, оставленной Тьмой, он мог чувствовать её присутствие: она была где-то совсем близко, и птица на запястье пульсировала, всё сильнее и сильнее, однако Уилфреду казалось, что он не приближается: нигде, никаких следов, будто не по земле шли, а по воздуху, и мало того, где он ни спрашивал – никто не видел ни темноволосую девчонку росточком от горшка два вершка, ни парня в сером потрёпанном плаще. И Уилфред уже было отчаялся найти их, как на лесной тропинке, куда он свернул с большой дороги, татуировка начала биться с такой силой, что ему на мгновение даже показалось, что птица сейчас оживёт и сорвётся с руки. Это уже походило на какую-то игру. Раздосадованно сплюнув, Уилфред спешился, перебросил поводья через низкую ветку и пошёл напрямик через заросли: птица рвалась и оживала именно здесь. И, наконец, когда запястье пронзило резкой нежданной болью, Уилфред увидел чью-то маленькую фигурку в длинном плаще, лежавшую навзничь. Едва он склонился над нею – проверить, жив ли человек, как татуировка в один миг исчезла с руки, будто и не бывало. И Уилфред в темноте с трудом узнал ту самую девушку, что они с Эйнаром видели дважды за один вечер.