Девчонка была без сознания и, кажется, лишилась чувств совсем недавно: дыхание всё ещё было сбито, сердце билось и скакало, как у загнанного зверька. Уилфред немного подождал, оглядываясь по сторонам в поисках её спутника – хозяева трактира сказывали, что она ушла не одна, – но никого вокруг не было, только ветер шумел в мокрых ветвях. Уилфред осторожно повернул её, осмотрел, но в темноте нельзя было ничего разобрать, цела ли, нет. К тому же моросил мелкий дождь, в лесу было неуютно, да и девчонку было бы не худо обогреть, привести в чувства. Немного подождав и убедившись, что вокруг точно нет никого, с кем бы она могла попасть сюда, он поднял её, усадил на лошадь перед собою и, приобняв одной рукой за пояс, пустил коня шагом. Что ей придётся рассказать после того, как она очнётся? Видела ли она когда-нибудь его, да и самого Эйнара? Может, и видела, хотя навряд ли. Маленький испуганный ребёнок... И ветер их знает, зачем они потащились ночью через этот лес. Ведь всем известно, что на дорогах опасно, особенно как стемнеет! И где же парнишка, её спутник? Маловероятно, что он её бросил просто так...
Через каких-нибудь полчаса дороги они добрались до западной части леса, где среди скал можно Среди камней отыскалось что-то вроде небольшой сухой пещеры. Понадеявшись на то, что волки не почуют лёгкую добычу, он привязал коня у ручья, а сам вместе с девчонкой забрался в пещеру и задвинул вход камнем. Разводить костёр было почти совсем не из чего: несколько сухих веточек лежало на земляном полу, и всё на том. Собирать их в лесу было бы бессмысленно: после дождя кора намокла и не удержит искру. Уилфред решил собрать и поджечь то, что было, и вскоре в углу пещеры запылал небольшой костёр.
Уилфред развернул девушку поближе к огню, взяв её руки в свои, подержал их немного над пламенем, согревая, плеснул ей в лицо водой из своей фляги. Прошло добрых несколько минут, прежде чем девчонка тихо вздохнула и повернула голову набок. Уилфред облегчённо выдохнул: жива всё-таки, а он уж боялся, что нет. Наклонившись над нею, он чуть приподнял её за плечи, несколько раз встряхнул.
– Очнись, очнись же, – приглушённо воскликнул он, в который раз вглядываясь в бледное перепачканное лицо. – Очнись, девочка!
И вдруг она открыла глаза, оттолкнула его, с визгом рванулась в сторону, маленькой летучей мышкой заметалась по пещере, пока не наткнулась на выход, выскочила под дождь и, путаясь в не по размеру длинном плаще и промокшей юбке, побежала в темноту.
– Вот глупая, – Уилфред сплюнул и побежал за ней.
Несмотря на то, что бегала незнакомка не то чтобы очень быстро, расстояние между ними не сокращалось. Уилфред то и дело поскальзывался в грязи, на мокрых камнях, вытаскивал из луж сапоги, в то время как маленькой и лёгкой его спутнице пробираться сквозь всё это было гораздо легче.
– Постой! – наконец крикнул он, совсем выбившись из сил. – Остановись! Я не разбойник, не сумасшедший!
На мгновение замерев и обернувшись, девчонка побежала ещё быстрее. Дождь хлестал по лицу, по рукам, оба спотыкались, скользили и падали, но не останавливались.
– Стой! – сердито закричал Уилфред наконец. – Да кто ты такая, чтобы тебя упрашивать! Ты же не сможешь одна в лесу! Заблудишься, на чужих дозорных нарвёшься! С Тьмой своей не справишься! Погибнешь!
На пути встали высокие колючие заросли. Добежав до них, девушка, наконец, в нерешительности остановилась, испуганно обернулась к Уилфреду. Он подошёл и взял её за плечо.
– Тебя никто не тронет. Обещаю. Ну, пойдём.
Девушка, опасливо оглядываясь на него, отряхнула испачканную юбку, осторожно сняла его руку со своего плеча. К пещере возвращались гораздо дольше, чем бежали от неё: в темноте всё вокруг казалось одинаковым, и если бы Уилфред не вспомнил, что стреножил коня на склоне у ручья, они бы до утра искали свой ночлег.
К их счастью, костёр ещё не погас, но уже догорал. Уилфред подвинулся поближе к каменной стене, освобождая девчонке место. Тонкий плащ не особенно спасал от холода, она промокла до нитки и вся дрожала, как в лихорадке. Протянув озябшие руки к огню, она совсем затихла, и если бы не сбивчивое, чуть слышное дыхание, она стала бы почти невидимкой.