Императрица не видела за спинами воинов почти совсем ничего, но то, что юного пленника подтащили к пылающему костру, чтобы убедиться в том, что он и вправду истинный жрец Сварога, она разглядела хорошо и тут же дёрнула супруга за рукав.
– Прекратите это немедленно, – прошептала она, зачарованно глядя в пламя. – Велите прекратить!
– Проверим, насколько правдивы мои подданные и не лгут ли его вышитые обереги, – отозвался светлейший с показным равнодушием в голосе. – Ну же, дитя моё, не мешай смотреть...
– Живой человек не способен пройти сквозь огонь, – уверенно заявила императрица. – Будь он хоть кем, хоть каким жрецом, никто, кроме магов, такому не обучен. Мальчишка – не маг, это точно.
– Замолчи, – раздражённо отрезал Август. Страже, наконец, удалось совладать с парнем – его толкнули прямо в огонь. Юлия невольно закрыла глаза и даже на мгновение перестала дышать.
По толпе пронёсся испуганный вздох, и в следующую секунду всё стихло. Когда императрица вновь взглянула на площадь, она не поверила своим глазам. Юноша шёл сквозь огонь, медленно, пошатываясь и едва держась на ногах, но всё-таки шёл. Пламя расступалось перед ним, словно кто-то раздвигал его, как завесу. Наконец он вышел из огненного кольца, сделал ещё несколько нетвёрдых шагов, покачнулся и рухнул без чувств на каменные плиты, нагретые солнцем.
– Скажи им, чтобы убрали его отсюда, – Август тронул за рукав Витторио, стоявшего подле него. – Да чтобы не спускали с него глаз, он нам ещё будет нужен...
* * *
Юлия едва дождалась темноты. Происшествие на площади перед дворцом весь день не давало ей покоя. Стоило супругу покинуть комнаты, она металась по покоям, словно пойманная в клетку львица, не находя себе места. Наконец вечер тихо опустился на знойный Сайфад, окутал дворец и весь город мягкими тёмными крыльями. Юлия сбросила шелка и бархат, так опостылевшие за много дней, надела простое платье, одолженное у одной из служанок, заплела волосы в простую косу из пяти прядей и убрала из под тонкое чёрное покрывало.
Август вошёл в покои почти сразу, когда она закончила с приготовлениями, и, удивлённо оглядев супругу, поинтересовался о цели такого маскарада.
– Хочу прогуляться по городу, – ответила Юлия и тут же про себя порадовалась, что лицо скрыто вуалью: светлейший не заметит, как она покраснела.
– Но отчего без охраны? Это может быть опасно, дитя моё...
– Вы можете быть спокойны за меня, – женщина склонилась в изящном поклоне. – Я буду предельно осторожна. Хочу побыть одна.
Император пожал плечами, соглашаясь на необычную прихоть жены, подошёл к ней, откинул вуаль и коснулся губами её губ. Юлия снова почувствовала, что её бросает в краску, но, к её радости, Август тут же опустил лёгкий покров и взял её левую руку в свою.
– Отчего ты никак не снимешь эту повязку? – он тронул широкую ленту из чёрного шёлка, повязанную чуть ниже локтя женщины. – Зачем ты дала этот странный обет? Мёртвым не поможет...
– Это память, – негромко и спокойно отозвалась Юлия, хотя сердце заколотилось и рванулось прочь из груди, когда пальцы светлейшего опустились на повязку. Императрица никогда не снимала её и никому не позволяла прикасаться к ней.
– Ладно, дитя моё, будь по-твоему, – Август провёл рукой по её округлому плечу. – Ступай, и будь осторожна.
Женщина ещё раз поклонилась ему и поспешно выскользнула за дверь.
...Иттрик почувствовал, как что-то влажное и прохладное коснулось лица. Кто-то осторожно приподнял его голову и попытался напоить. Едва сделав глоток, юноша закашлялся. Предметы постепенно перестали расплываться перед глазами, и он, приподнявшись на локтях, увидел молодую женщину, сидевшую на коленях подле него. Одета она была просто, но изящно, сквозь лёгкую полупрозрачную вуаль можно было разглядеть миловидное лицо, тронутое нежным бронзовым загаром. Из-под шёлковой накидки, наброшенной на голову, крупными кольцами выбивались иссиня-чёрные пряди. В руках у женщины был узорчатый кувшин и мокрая серая ткань, сложенная в несколько слоёв. На тонких, хрупких запястьях в полумраке подземелья сверкали золотые браслеты.