– Ну-ну, полегче, – дождавшись, пока собеседница допьёт, хозяин щёлкнул пальцами, и серебряный кубок растворился в облаке Тьмы. – Ты ещё слишком юна, чтобы отказываться от жизни, пускай даже здесь.
Ивенн вдруг вспыхнула, вскочила, едва не опрокинув кресло.
– Чего вы все от меня хотите? Зачем привезли сюда? Говорят, что меня ищут в Кейне, Йоханн рассказывал, что нашли меня воины из Халлы и просили вернуть после того, как я встану на ноги, зачем?
Хозяин замка вздохнул, откинулся на спинку кресла. Уилфред с трудом сдерживал смех: забавная всё-таки девчонка, хоть и боится их обоих, а всё же пытается сопротивляться, хотя, верно, понимает, что против правителя шансы у неё невелики.
– Сядь и успокойся, – жёстко произнёс лорд Эйнар, когда Ивенн, сердитая, встрёпанная, разрумянившаяся от гнева, умолкла и перевела дух. – Мы всё тебе расскажем, только дай нам время.
– Время? – девушка задохнулась и невольно сжала кулаки. – Мне его никто не давал! Все уверены, что могут принимать решения за меня!
– Тихо. Здесь всё будет по-другому. Тебе нечего бояться.
Голос правителя тоже стал тише и спокойнее, взгляд – мягче и даже немного теплее. Ивенн осторожно опустилась в кресло. Где-то внутри шевельнулось чувство вины: всё-таки она неправа, уже пора бы понять, что ни Уилфред, ни правитель не желают ей зла. Ещё в дороге комендант крепости говорил, что лорд Мансфилд сам пожелал взять её в ученицы, потому что проявления их сил совпали. По пути к Землям Тумана Уилфред много рассказывал ей о Тьме и Свете, о том, что она уникальна, как и правитель, потому что такие люди обыкновенно не выживают. Правда, отчего выжил лорд Эйнар, даже Уилфреду было неизвестно.
– С вами когда-нибудь происходило нечто подобное… милорд? – спросила девушка наконец, когда в комнате повисла тишина.
Эйнар отвёл взгляд, переглянулся с Уилфредом, враз посерьёзневшим.
– Сейчас не обо мне речь, – ответил он довольно-таки резко, но, увидев, что девушка вздрогнула и слегка побледнела, тут же смягчился. – Вернёмся к нашему разговору. Пока не могу объяснить тебе всё, но сейчас хотя бы представлюсь. Твою силу и магию почувствовал я, Эйнар Альд Мансфилд, правитель Западного Края, Земель Тумана и Весенних островов. Теперь позволь услышать твоё имя.
– Ивенн, – тихо ответила девушка, чувствуя, как невольно холодеет при звуках его голоса. – Один… мой друг говорил мне, что когда-то меня звали Славкой. Но я не помню этого.
Эйнар неопределённо хмыкнул, встал, отодвинув кресло, подошёл к ней и посмотрел на неё в упор.
– Вставай, – приказал он. Ивенн медленно поднялась, придерживаясь за спинку кресла – ноги ослабли, стали будто ватными, но правитель тут же взял её за локти и отвёл в сторону. – Стой смирно, и перестань уже, пожалуйста, трястись.
– Милорд, может, не надо? – спросил Уилфред как-то несмело. Эйнар ничего не ответил, но Ивенн словно кожей почувствовала суровый взгляд, предназначавшийся даже не ей.
Прохладные пальцы лорда Эйнара коснулись висков и слегка сжали. Раздался лёгкий щелчок, лица коснулось что-то неуловимое и холодное, и Ивенн со страхом почувствовала, что её разум больше не принадлежит ей одной. Что-то ворвалось в сознание, упорно и безжалостно ломая всё на своём пути, завернуло всё внутри в спутанный клубок чувств и мыслей, будто вывернуло наизнанку. И вдруг девушка увидела себя и свою жизнь будто со стороны.
Вот маленькая девчонка с длинной тёмной косищей до пояса и старик в белых одеждах уходят куда-то по направлению к лесу. Старик о чём-то рассказывает, опирается на витой посох, увенчанный головой какого-то сказочного чудовища. Вот девчонка уже постарше, она стоит в горнице с матерью, встрёпанная, взволнованная. Обе склонились над кем-то, мать изредка бросает короткие просьбы. У Ивенн что-то защемило в груди, к глазам подобрались непрошеные слёзы. Сразу вспомнилось всё: и избушка на лесной полянке, где всегда было тепло и уютно и пахло засушенными травами, и красавица-мать, и дедушка, сначала живший с ними, а потом решивший уйти…
Но мощный поток Тьмы неумолимо направлял вперёд, подталкивал, и картинки перед внутренним взглядом понеслись дальше. Вот девчонка уже почти совсем взрослая. Она натягивает тетиву самодельного лука и, выждав немного, резко отпускает. Перед затуманенным взором мелькнули чьи-то глаза, светлые, зелёные, до боли знакомые, но Ивенн не смогла их вспомнить, как ни старалась. Потом вдруг вспыхнул огонь на чьей-то ладони, простой, незамысловатый узор сверкнул голубым, из-под чьих-то напряжённых рук вырвались и потянулись тонкие золотистые нити, переплелись в замысловатую фигуру и превратились в крохотную птичку. Когда пичужка упорхнула и растворилась в сполохе Тьмы, девушка увидела себя в окружении множества людей. Подле неё стоял кто-то ещё, чьего лица она не смогла разглядеть, а потом вдруг – резкий рывок, короткая острая боль где-то в области шеи. Ивенн попыталась поднять руку, чтобы коснуться места, которое пронзило неприятным ощущением, но не смогла. Снова закружился бешеный вихрь картинок, сменяющих друг друга, только некоторые задерживались, да и то ненадолго, однако нескольких мгновений хватало на то, чтобы девушка успевала рассмотреть их. Всё вокруг снова окутал мягкий полумрак, послышался негромкий шелест деревьев, круг на земле, выложенный из каких-то фигурок, вспыхнул голубым пламенем. И неожиданно всё оборвалось, перед глазами потемнело, Ивенн почувствовала резкий толчок, и её волной отбросило в сторону. Пол куда-то поплыл из-под ног, но тут же чьи-то сильные руки подхватили её и бережно опустили в кресло.