– Надень, здесь довольно холодно, – заметил Эйнар. Она послушно набросила плащ на плечи, затянула завязки и почувствовала такое приятное тепло, будто её кто-то обнял. От ткани едва уловимо пахло морозом и свежестью.
– Благодарю, милорд, не стоило, – от смущения у Ивенн заалели щёки. Эйнар ничего не ответил и обернулся к дверям: в эту самую минуту они распахнулись, и на пороге появились гости.
Их было четверо, и Ивенн не удивилась – приехавших всадников было столько же. Одеты они были не по-здешнему: длинные алые льняные накидки, серые штаны-шаровары и рубахи без единого знака отличия, короткие мечи в массивных ножнах слева и небольшие клинки в ножнах поменьше и полегче справа. Впереди всех шёл невысокий человек с суровым, замкнутым, слегка обветренным лицом и яркими, живыми зелёными глазами. Он пристально посмотрел на правителя и окружающих его людей – Ивенн невольно напряглась под его внимательным взглядом, – и поклонился в пояс, вероятно, по своему обычаю. Трое его спутников низко склонились по его примеру.
– Здравия вам, милорд, для меня большая честь говорить с вами, – промолвил он, выпрямившись и снова подняв глаза на правителя. – Меня зовут Леннарт, я поверенный Кита, Отца Совета из Кейне. Мои товарищи, – он обернулся и представил всех остальных по очереди, – также очень рады знакомству с вами и вашими помощниками.
– Благодарю, я тоже очень рад встрече, – Эйнар чуть наклонил голову. – Уверен, нам будет о чём поговорить. Присаживайтесь.
Не без опаски оглядевшись, Леннарт вместе с остальными опустился на лавку, придвинутую к столу, прямо напротив правителя.
– Какие вести с границ Северной земли?
– Тревожные, милорд. В Ренхольде слышно, что люди из Имперской армии подошли к самым границам. Эгилл, начальник первого корпуса, был отправлен в дозор на седмицу со своей сотней, однако им пришлось прервать наблюдения и отозвать часть людей от стен. К тому же наш воевода в растерянности. Его сына отправили в Халлу с особым заданием – добиться положения и хотя бы изредка, раз в две луны, присылать с кем-нибудь отчёты о службе. Однако минуло уже четыре луны, сейчас почти середина осени, а послали его летом. И ни одного отчёта в Кейне до сих пор нет.
– Нельзя исключать его смерти или серьёзного увечья, – пожал плечами лорд Мансфилд. – Вы слишком категоричны.
– В этом случае они обязаны были бы сообщить в Ренхольд или непосредственно в Совет, потому что Ардон – посланник Совета. Сдаётся мне, в Халле тоже затевается что-то против нас, несмотря на то, что уже почти половину солнцеворота мы прожили в относительном мире.
– Парень мог погибнуть, его могли бросить в подземелье по доносу, неважно, ложному или нет, но можно привести достаточно фактов, опровергающих предательство. Разумеется, и этого исключать не стоит, всякое могло произойти.
– Да… – Леннарт нахмурился, ненадолго опустил взгляд. Конечно, лорд Мансфилд прав, и нельзя исключать того, что с посланником что-то случилось из ряда вон выходящее. – Милорд, цель нашего визита, полагаю, вам хорошо известна. Отец Кит просит о союзе. У нас недостаточно людей, противник гораздо сильнее нас, армия Империи больше и лучше подготовлена. У нас-то и сотников всего четверо – Лодин, Йала, Эгилл и я. Есть ещё несколько отрядов, но они в запасе, это лучники и новобранцы под предводительством Ольгерда. Он тоже пришёл сравнительно недавно…
Услышав имя Ольгерда, Ивенн с тревогой взглянула на Леннарта, но тот больше не называл этого имени. Что-то невероятно близкое и знакомое шевельнулось в сердце, девушка изо всех сил зацепилась за эту мысль. В памяти ясно всплыл алтарь в лесу, небольшой клинок с выжженной руной, суровое лицо князя из Загорья.
– Не так уж и плохо, как я думал, – с мимолётной улыбкой заметил Эйнар, и тут же мысль пропала, растаяла. – Ведь Ренхольд ещё не осаждали? И Реславль, как мне известно, тоже?
– Нет, милорд, но мы все в тревоге и имеем основания думать, что это случится в скором времени, если мы не примем необходимых мер. Отец Кит писал вам, прочтите.
С этими словами Леннарт вынул из-под плаща конверт с красной печатью из сургуча и протянул правителю. Эйнар быстро пробежал глазами строки, и окружающие заметили, как спокойствие на лице его сменилось удивлением, суровостью, а после снова вернулось. Лорд Мансфилд отложил письмо в сторону.