Начальник имперской стражи был достаточно немолод и достаточно опытен, чтобы уметь думать холодной головой и принимать трезвые решения. Однако дело приняло бы совсем другой оборот, если бы действие его светлого и проницательного ума было направлено в другое русло. Он был достаточно близок к светлейшему: ровно настолько, чтобы незаметно подталкивать его к важным и правильным решениям, и настолько же, чтобы в нужный момент успеть исчезнуть и замести следы. С асикритом Витторио он имел немало общего, и их связывало одно: ненависть к общему врагу. И поэтому в то утро он стоял перед дверью, ведущей в покои императора: разговор о возможности предстоящей схватки уже не терпел отлагательств.
Светлейший поднялся навстречу начальнику имперской стражи и слегка кивнул. Сильвестр нахмурился: было не до приветствий и церемоний, но правила необходимо было соблюдать. Он поклонился, прижав руку к груди, прошёл в длинную залу, освещённую десятками свечей. Император расположился в высоком изразцовом кресле и откинулся на вышитые подушки. Сильвестр даже поморщился от одного этого вида: он провёл большую часть жизни в военных походах и лагерной жизни, к роскоши и изнеженности был не приучен. Его сухие, жилистые руки не знали шелков, парчи и бархата, глаза не привыкли к мягкому золотистому свету, слух коробили лестные придворные речи подданных и помощников светлейшего.
– Я не ждал тебя сегодня, – заметил Август, протягивая ему руку. Старательно скрывая своё раздражение, Руане коснулся губами тыльной стороны его ладони. – Стало быть, что-то важное?
– Я пришёл к вам с почти личной просьбой, ваша светлость, – почтительно промолвил начальник имперской стражи в ответ. – Как вы, думаю, помните, через седмицу мои люди дойдут до Кейне и будут где-то под Реславлем. Если нам улыбнётся удача и боги будут благосклонны, то дней через десяток мы доберёмся и до столицы. Стены Ренхольда не годятся для долгой осады. Пока что небеса на нашей стороне, и всё-таки полностью уверенным быть нельзя…
– Никто не может быть полностью уверен, даже в завтрашнем дне, – перебил его император, небрежно пожав плечами.
– Может, ваша светлость. Тремя днями ранее на площади вы имели неосторожность объявить всем Сайфаду объявить о том, что один из жрецов Сварога теперь среди нас. Жрецы – не просто люди, ваша светлость, и, боюсь, тот парень даже не предполагает о той силе, которая ему подвластна. Он и ему подобные способны видеть будущее, говорить с богами без жертв, просить у них покровительства для себя или для кого-то и быть абсолютно точно уверенными в том, что поддержка им будет оказана. Где он сейчас?
– После испытания ему стало нехорошо, к тому же не одним нам известно о способностях жрецов. Люди потянутся к нему рекой за предсказаниями и помощью, и я велел скрыть его от посторонних глаз.
Начальник имперской стражи недовольно хмыкнул: он догадывался о судьбе молодого жреца.
– Так в чём же заключается твоя просьба, Сильвестр? – резкий голос светлейшего вырвал его из задумчивости. – Неужто ты пришёл просить за него?
– Нет, – покачал головой Руане. – О, нет, мне это ни к чему. Я хотел бы допросить его лично. Если ваша светлость позволит, разумеется…
– Не нужно, – ответил Август. – Он ничего не знает. Отряд Октавия встретил его в Северном лесу, он нёс какую-то чушь про девчонку-хранительницу Тьмы и Света. Я думаю, он и вовсе немного не в себе.
– Я не о том, ваша светлость, – Сильвестр Руане нетерпеливо поморщился. – Нужно приказать ему заглянуть в будущее. И передать всё нам. Воспользоваться своей силой, если хотите.
– Это можно, – усмехнулся светлейший. – Только навряд ли он нам что-то расскажет.
Начальник имперской стражи неприятно, даже как-то зло усмехнулся.
– Уверен, кто-нибудь из ваших людей сумеет его разговорить.
– Он слабый. Не выдержит. К тому же навряд ли понимает нашу речь.
– Нам же лучше: быстрее сдастся, – начальник имперской стражи даже бровью не повёл. – А говорит с ним пускай кто-то другой, кто знает язык его края.