Ольгерд и Хольд наотрез отказались оставаться в доме гостеприимных хозяев на ночь, и Райда уже поднялась было проводить их до ворот, как вдруг кто-то забарабанил в дверь, да так, будто собирался снести её с петель. Кит недовольно нахмурился.
– Сынок, сходи-ка, глянь, кого там принесло...
Ярико вышел в сени и отворил дверь. На пороге стоял вооружённый человек, весь взмокший и растрёпанный, вероятно, после долгой и бешеной скачки. Одёжа его была в грязи, местами порвана и кое-где даже испачкана кровью. Он едва стоял на ногах, его пошатывало, он даже придержался рукой за бревенчатую стену.
– Мне к Отцу Киту, – незнакомец коротко поклонился, коснувшись ладонью груди, и вдруг шумно выдохнул, сполз на пол, всё так же не отходя от стены. Ярико не успел подхватить его, и он, падая, сбил с низко прибитой полки пару глиняных горшков. Все, кто был в горнице, выбежали на шум. Райда присела на одно колено подле нежданного гостя, быстро осмотрела его.
– Он ранен! – встревоженно прошептала она, обернувшись к мужу и сыну. – Надо его срочно в тепло!
Без лишних вопросов Хольд и Ольгерд подняли незнакомца, перенесли в горницу и уложили на топчан. Ярико принёс воды из кадки, Райда сняла с раненого рубаху, влажным рушником обтёрла его лицо, руки, осмотрела получше. Судя по всему, в какой-то схватке его неслабо задело мечом в бок. Кровь уже давно остановилась, но вышло её достаточно для того, чтобы он совсем обессилел. Загадкой оставалось то, как ему удалось удержаться в седле и даже дойти пешему до дверей избы. Он был бледен и измождён, дышал тяжко и прерывисто, правая рука его была повреждена: ладонь согнулась в неестественном положении, как неживая. Спустя некоторое время незнакомец пришёл в себя, огляделся, осторожно попытался сесть.
– Простите, – растерянно пробормотал он, почувствовав встревоженные взгляды хозяев и гостей. – Совсем сил не осталось... Чудом до вас добрался...
– Кто ты? – Кит опустился на лавку напротив него и сцепил руки замком перед собою. – Что случилось?
– Отец Кит, я верно понимаю? – хозяин дома молча кивнул. – Меня зовут Лейдольв, я начальник четвёртого корпуса из Реславля. Город пал. Перебиты почти все. Защитники, женщины, дети... Воевода Радим помог мне выбраться подземным ходом. Велел передать всё вам или госпоже Дане, если удастся добраться до неё. Но дорога к вам, сюда, была короче.
– Реславль взят?!
Кит изо всех сил пытался держать себя в руках, Ольгерд и Хольд молча и многозначительно переглядывались: значит, всё не так просто, как казалось бы поначалу, всё гораздо, гораздо хуже. В ответ на вопрос Отца Совета Лейдольв угрюмо кивнул, и снова ненадолго воцарилась тишина.
– Они напали на рассвете, сожгли посадские постройки, добрались до стен. Вместо четырёх корпусов мы выставили целых шесть: ещё два составили из простого народа. Но и того не хватило. Они превосходят нас и по силе, и по числу. И подготовлены они куда лучше. Обо мне никто не знает. Верно, думают застать вас врасплох.
Кит задумчиво потёр переносицу. Всё сказанное вдруг легло на плечи тяжким грузом. От Реславля до Ренхольда около двух дней пути, а если гнать коня почти без остановок, то можно и одним днём добраться, как, к примеру, это сделал Лейдольв. Времени не было совсем.
– Мы сделаем всё возможное, чтобы удержать Ренхольд, – заверил гостя Отец Совета, хотя все поняли, как нелегко даётся ему спокойствие и такие ободряющие слова. – Мы должны. Обязаны. Спасибо тебе, что приехал и рассказал. Сейчас тебе нужно отдохнуть, восстановить силы.
– Спасибо вам, – Лейдольв слегка кивнул: поклониться мешала тугая повязка под грудью.
Час был уже очень поздний, и мало того – на дворе снова заморосило. Навряд ли дождь прекратился бы до утра, и хозяин настоял на том, чтобы гости остались: свободные и чистые горницы всегда найдутся, а из тепла под дождь – кому охота?