Вскоре в избе всё стихло. Хозяева и гости уснули, раненый посланник из Реславля забылся чутким, неглубоким сном. Ярико некоторое время не мог заснуть: всё думал о давешнем разговоре с Ольгердом. Выходит, он не виноват ни капли во всём произошедшем? Невероятно... Конечно, приказы, которые приходилось исполнять его ратникам, навряд ли были отданы действительно по его воле, по его собственному желанию. Связь с рыжей ведьмой была слишком сильна, чтобы разорвать её просто так. Ярико знал с детства, что не бывает людей плохих – бывают лишь те, кто сбился с пути, и тогда им надо указать на верную дорожку, помочь вернуться. Однако шло время, он взрослел, сталкивался со злом, с болью, с несправедливостью и постепенно менял своё мнение об окружающем его мире. Немногих из тех, кто совершал дурные поступки, можно было понять и оправдать, однако он старался, да и Велена, сестричка, добрая душа, всегда была рядом и освещала всё вокруг своей жизнерадостной улыбкой. Эх, Велена-Велена... Она так и не узнала о том, что не родные они. Хотя, быть может, это и к лучшему? Ведь вовсе необязательно быть родными, чтобы понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда, чтобы всегда быть готовыми прийти на помощь, в любую минуту? Чтобы любить – тепло, искренне и беззаветно?.. Но и Ярико довольно быстро уснул: денёк выдался нелёгким, и завтрашний навряд ли пролетит быстрее.
Осторожно открыв дверь и выйдя к лестнице, Хольд прислушался – тишина. Ни звука, только дождь едва разборчиво шумит за крепкими, надёжными стенами. Он остановился, задумавшись. Здесь и сейчас искать было пока что нечего. Писем от лорда Эйнара ещё нет, никаких иных доказательств того, что Земли Тумана дали согласие на союз, не было. Значит, нужно было дождаться Леннарта с остальными, наверняка они привезут хоть какой-то ответ. Хольд всё больше склонялся к тому, что лорд Мансфилд согласится оказывать Кейне поддержку. Вставала острая необходимость как можно скорее предупредить людей из Халлы, но пустыми словами разбрасываться было ни к чему. Оставалось только ждать, пока эти самые слова обретут вес.
Глава 16. Первое столкновение
Ночь и утро прошли в заботах и тревоге, и Кит, вернувшись в Дом Совета после раннего завтрака, чувствовал себя разбитым. Над Северными землями собирались тяжёлые тучи, Отец Совета уже чувствовал дрожание скал на перевале, ледяное, пронизывающее дыхание осеннего ветра. Гроза надвигалась, напряжение, казалось, можно почувствовать в свежем и сыром воздухе. Имперские войска избрали достаточно удачную пору для нападения: главной силой Кейне была средняя и тяжёлая пехота, конницы был всего один корпус, да и тот, следовало признать, не с самой лучшей подготовкой. В Дартшильде же содержались войска всех типов: лёгкая и тяжёлая конница, прекрасно подготовленные и обученные пешие бойцы. Из небольших стычек на приграничных землях стало известно, что они, помимо всего прочего, мастерски используют всякого рода засады, облавы, ловушки. Кит понимал, что с такими драться нужно в открытую, неплохо бы на широкой местности или под прикрытием стен: в лесу дартшильдцы сольются с землёй и травой, покажут зубы и когти, и тогда – пиши пропало.
Так пролетело четыре дня, показавшиеся четырьмя часами. На заседаниях Совета не обсуждалось больше ничего, кроме возможности предстоящей атаки. Даже Ольгерд словно забыл о Славке, всё его свободное время уходило на тренировки вверенного ему корпуса лучников. Ярико старался не пересекаться с ним: хоть и не было больше между ними недомолвок и ссоры, всё ж говорить с ним юноше не хотелось. Впрочем, у него и самого почти не осталось времени на разговоры и отвлечённые размышления: отец отправил его в четвёртый корпус в ряды новобранцев. Каждый человек, способный держать оружие в руках, был дорог, да и Ярико уже самому не терпелось стать своим, стать частью общего дела.
Командир четвёртого пехотного корпуса, Йала, в работе оказался совсем не таким, каким видели его в обыкновенную мирную жизнь. Всегда хмурый, угрюмый и неразговорчивый, в своей стихии, с мечом в руках он раскрывался, оживлялся, иногда даже с лёгкой улыбкой отпускал шутки по поводу того, что некоторым проще бревно в руки дать вместо благородного оружия – и толку будет больше. Ярико казалось, что в его адрес эта ехидная шутка звучит чаще, чем в чей-либо ещё. Он никогда не держал меча в руках. Умел натягивать тетиву на лук, выпиливать и оперять стрелы, делать ножны всех видов и размеров, однако едва руки почувствовали непривычную тяжесть оружия, он сразу понял, что так просто меч повиноваться не станет.