У Ренхольда в запасе оставались ещё целые сутки: Лейдольв вполне обоснованно предположил, что войска Империи не бросят взятый город просто так. Несколько дней они будут праздновать первую победу, давшуюся относительно нетрудно, грабить, закатывать пиры в наполовину сожжённых или разрушенных домах. Кит рассчитывал, что они придут под стены Ренхольда на пятый-шестой день после этого. Волнение его росло, хоть он и старался оставаться таким же спокойным, как и всегда. Леннарт не возвращался из Вендана со своим отрядом, а он был одним из сотников, замену искать было слишком поздно. В крайнем случае Кит рассчитывал на то, что во главе первой сотни встанет он сам, но исполнения этого не хотелось: командир войска в гуще сражения из него был никудышный, он и сам это знал и предпочитал оставаться в резервных частях или в запасе. Оттуда легко можно было послать гонца в самый центр битвы, да и рассуждать на холодную голову там было гораздо проще. Хромота делала Отца Совета очень уязвимым, езде же на лошади в условиях битвы он обучен не был, поэтому надеялся на возвращение своего поверенного.
Осенний ветер крепчал, тучи темнели, где-то над перевалом ворчал и перекатывался гром. Гроза не заставила себя долго ждать: мощные потоки ливня обрушились на Ренхольд ещё до рассвета. Город не спал: нападения ждали в любой момент. Дождь всё усиливался, и, наконец, через подземный ход в город вернулся дозорный отряд с докладом о том, что за линией холмов был замечен первый лагерь Дартшильда. Однако следовало ожидать, что единственным лагерем дело не ограничится – и вскоре второй отряд принёс вести о ещё одном, расположенном по направлению к востоку от первого. Кит разочарованно вздохнул: четверо поверенных во главе с Леннартом так и не вернулись. Приходилось принимать командование над первой сотней лично.
Укрытий для мирных жителей за стенами нашлось предостаточно, однако большинство простых людей присоединились к защитникам. Их роль была невелика, но общему делу был способен помочь каждый: срубать крепления верёвочных лестниц, сбрасывать камни, лить смолу, кипящее масло и выпускать горящие стрелы – словом, работы было вдоволь всем. Многие женщины по примеру супруги Кита тоже не остались в стороне и обосновались в тайном подземном ходе, натаскали туда еловых веток, чистых тряпок, тёплой воды, всякого рода трав и настоек. Безопасность и прочность этого положения оценил Йала, чьи отряды оставались в засаде и должны были выйти из-под стен по сигналу в качестве подкрепления.
Гроза и не думала затихать; наоборот, дождь припустил только сильнее. Глухо рыкнул гром, словно сигнал, и на стены Ренхольда обрушился град стрел, а за ним ещё один, и ещё. Ответом им был такой же град, пущенный со стен отрядами, находившимися под командованием Ольгерда. Стены недолго оставались неприступной крепостью: захватчики тащили верёвочные лестницы, брёвна для тарана, железные крюки для крепления тех самых лестниц. По распоряжению Кита новобранцы и стрелки оставались на стенах и башнях: перерубали верёвки, таскали камни и чаши со смолой и маслом, доведённым до кипения. В ближний бой этих людей бросать было опасно: от легко вооружённых лучников и неопытных юнцов будет мало толку и куда больше потерь.
Ярико остановился напротив бойницы, слегка высунулся из-за плеча стрелка. Ренхольд был укреплён на холмах с покатыми, пологими склонами, и сейчас все эти склоны были сплошь усеяны людьми в тёмно-бордовых богатых одеждах, у многих даже расшитых золотом. Вооружение большинства не было тяжёлым: от такой пехоты проку немного. Защитники пока не отвечали такими же атаками: выжидали подходящего момента, когда можно будет вывести своих из подземных ходов и запасных ворот, которых враги, вероятно, ещё не отыскали.
– Отойди, парень, не мешай, – строго сказал лучник, стоявший у края бойницы перед Ярико. Юноша отошёл к куче камней, которые следовало сбрасывать на тех, кто отважится пойти на штурм. Натягивая тетиву, стрелок отвёл назад правую руку, согнутую в локте, плавно отпустил, но, не успела стрела соскользнуть с полочки, как сам лучник крикнул что-то неразборчивое, схватился за бок и ничком сполз вниз. Ярико бросился к нему, проверить – жив ли, но вдруг чья-то рука крепко ухватила его за плечо и с силой швырнула наземь. Через какую-то долю секунды по тому месту, где только что была его голова, мазнула метко пущенная стрела. Юноша осторожно поднялся. Локти были содраны, рукава рубахи порвались и испачкались кровью. Неожиданный спаситель тем временем наклонился над упавшим лучником, оттащил его в сторону и встал на его место.