Дочь вдруг всхлипнула, бросилась на колени перед матерью, схватила её руки, крепкие, усталые, загрубевшие от работы, и стала покрывать поцелуями. Русые прядки выбились из косицы, упали на лоб, и женщина не видела лица Славки, но чувствовала, что ты рыдает, судорожно всхлипывая. Наконец Весна Любимовна провела рукою по плечам Славки, погладила её по голове. Девушка подняла взор, размазала слёзы по щекам.
– Прости, матушка...
– Не тебе прощенья просить, – покачала головой ведунья. – А мне – у богов, за то, что не умела любить тебя, как надо. Не смогла научить тебя всему, что потребуется. Не ко времени уходите, да знаю, вас теперь не удержишь...
– Да что ж поделать, если время такое? – Ярико тоже присел на крыльцо, осторожно погладил по плечу Славку, всё ещё всхлипывающую. – Не навсегда ведь расстаётесь. Не плачь, Славка, будет тебе.
Он утешал Славку, а сам не знал, правду ли говорит ей, нет. Останутся ли живы они, вернутся ли домой, к родным, – кто знает!
Девушка с благодарностью взглянула на него и наконец поднялась. Весна Любимовна тоже встала, притянула дочь к себе, коснулась губами её лба напоследок, немного помедлив, сняла с себя оберег-клык на чёрном шнурке и надела на шею Славки. Девушка коснулась его пальцами: от маленькой резной вещицы будто веяло теплом. Славка всхлипнула в последний раз.
– Вы бы хоть поели на дорожку, – прошептала Весна Любимовна.
– Мы взяли, – отозвалась Славка. – Хлеба, ягод... Пока хватит, а там видно будет.
Ярико всё это время молчал, только разглядывал Славкин кинжал, который она отдала ему. На стальной рукояти серебром был выгравирован знак Перуна. Первый, последний и единственный отцов подарок, которым девчонка дорожила, никому и брать не позволяла...
– Ну, пойдём мы, – заторопился вдруг Ярико. В лесу уже темнело, летний вечер окутывал всё вокруг мягкими крыльями. Весна Любимовна протянула руки к отрокам, чувствуя, как непрошеные слёзы обжигают глаза.
– Подойдите ко мне, дети мои... – и, когда те подошли ближе, она мягко коснулась губами лба Славки, затем – Ярико. – Да сохранят вас боги на вашем нелёгком пути! Ярико! Ты бы хоть повременил малость, подождал, пока совсем затянутся твои раны...
– Пустяки это, – юноша едва заметно нахмурился, отчего между светлыми бровями легла тоненькая суровая складка. – У меня всё скоро проходит. Спасибо тебе, Весна Любимовна, за помощь и за всё, – Ярико поклонился в пояс, и Славка, со слезами глядя то на него, то на бледную и спокойную мать, кусала губы, боясь снова разрыдаться. Наконец её руки, влажной от волнения, коснулась крепкая рука Ярико.
У самых ворот они обернулись. Но Весны Любимовны на дворе уже не было.
Глава 5. Пора прощаться
Они сидели молча ещё долго, и Славка чувствовала ладонью тёплую, шершавую руку Ярико, и казалось ей отчего-то, что именно с ним она в безопасности. Не одна, не с кем-либо ещё... а с ним.
На лес опустился полуденный зной. В избе было прохладно, во всех горницах царил приятный полумрак, но даже сквозь окна, завешенные белой холстиной, пробивались лучи солнца, ложились ровными полосками на деревянный пол, золотистые блики отсвечивали на холщовых занавесках. К концу подходил травень-месяц, дни стояли самые долгие и самые знойные. Славка любила лето, но прохладная, цветущая весна была ей милее...
– Погоди-ка, – Ярико вдруг вскочил, привычно коснулся пёрышек на очелье, и Феникс, вылетев откуда-то из-за деревянной балки, сел ему на плечо, – какой день нынче?
Славка прикрыла глаза, незаметно шевеля губами.
– Кажется, второй день третьей седмицы, – промолвила она неуверенно. На юношу эти слова произвели весьма необыкновенное впечатление: он схватился за голову, взъерошил светло-русые волосы, и без того бывшие в беспорядке, бросился к окну, распахнул деревянную ставеньку, выглянул, словом – взметался так, что Славке на него жалко было смотреть. Из окна она увидела, что день почти прошёл, солнце клонилось к закату, и осколки неба окрасились нежным румянцем.