Дамир молчал, задумчиво глядя в сторону, и барабанил пальцами по столу. Это ведь надо... Это самое настоящее предательство. Подставить под удар других – ни в чём не повинную девушку и пленника, который ради спасения собственной жизни готов на всё, – это ведь подло. Но разве Дамиру было судить о подлости...
– Я согласен, – коротко бросил он.
– Вот и славно, – Хольд поднялся. – Как полночь станет, мой человек свистнет под окном. Выберешься на задний двор, а оттуда – гони. Страже на выезде скажешь, что направляешься в Валех с поручением от мастера Хольда. Всё понял?
– Ехать-то куда?
– К перевалу, можно через Лейнгам, можно по Северо-восточному тракту. По тракту, конечно, скорей будет. Ну, бывай.
С этими словами старший советник вышел, бесшумно прикрыв дверь, и Дамир обессиленно опустился на лавку. Знать бы ещё, отчего чужак так заинтересован в том, чтобы он выжил… или же в том, чтобы все слова были переданы с точностью?
Дамир не задумывался о том, хватились ли его в Ренхольде, нет ли, известно ли старшему в городе о том, что пленник исчез в ту же ночь, но тем не менее с момента его отъезда прошло уже целых два дня, а погоня его так и не настигла. Либо не искали, либо неожиданный союзник придумал способ прикрыть его перед Советом и перед всеми остальными.
В Халле бывать ему никогда ранее не приходилось, и поэтому вынужденное одиночество то и дело нарушали другие люди, незнакомые: бродяги, песенники, торговцы, даже мелкие воришки и купцы-обманщики указывали ему дорогу, подсказывали, направляли к тем или иным людям, у которых было больше сведений. Как выяснилось, Ардона знает почти всё городское дно, однако дорогу к нему найти оказалось не так-то просто: он жил словно бы на две стороны, был как воином из личной охраны князя Велимира, так и первыми ушами и глазами его в той части Вальберга, где не рисковали появляться желающие сохранить свою чистоту перед окружающими.
Любая работа Ардону была по плечу: в промежутках между дежурствами на границе на склонах перевала он в компании с таким же дерзким и смелым рыскал по грязным, извилистым и запутанным улочкам города, выискивал, вынюхивал и доносил на всех, чьё присутствие так или иначе было невыгодно или неприятно князю. Никто не мог толком описать его: говорили, что он был довольно молод, ловок, как и все северяне, со светлыми волосами и тонким, суровым лицом. Но никаких отличительных черт назвать не могли, и Дамиру пришлось изрядно повозиться, прежде чем он в одном из трактиров случайно встретился с тем, кого искал.
За последние несколько дней магистру начало даже казаться, что его тело привыкло к грязи, пыли и копоти, слух – к грубым голосам и бесцеремонным ругательствам, да и он сам уже не тот, что был до неудачной стычки с ренхольдцами. Никакие блага из Светлой Империи не сравнились бы сейчас с чистой, мягкой постелью, лоханью тёплой воды, свежей, выстиранной одежды. Трактир, в который Дамир свернул ближе к вечеру, ничем не отличался от многих предыдущих, где ему довелось побывать: небольшой, тесный, довольно-таки неприбранный и грязный, с низким бревенчатым потолком, тяжело нависшим над полом на разной высоте, скрипучей лестницей, не самой чистой посудой. Заплатив старому хозяину несколько медных монет, Дамир получил порцию тёплой пшеничной похлёбки и несколько кусков хлеба, уже начавшего засыхать. Впрочем, что-то наподобие этого было всё же лучше, чем ничего, и он принялся за еду – без аппетита, но с пониманием того, что просто так долго не протянет.
Вальберг создавал иллюзию чистого, красивого и тихого города только при въезде и на княжьем подворье. Вокруг же, куда ни глянь, сновали бедняки и нищие, грязные оборванцы, лжемаги и шарлатаны, готовые за копейку оболгать всех и вся. Некоторых таких "магов" Дамир узнавал сразу: от них пахло гарью и пеплом. Чтобы показать, что они якобы умеют управлять Тьмой, они прятали в широких рукавах поддожжённые веточки. Правда, нередко эти веточки прожигали их одежду, оставляли ожоги на коже, но об этом уже никто не знал. В столице Халлы было как-то тесно и неуютно, и Дамир ждал только одного: найти неуловимого Ардона, передать ему сведения от Хольда, добиться встречи с князем и вернуться, наконец, в Дартшильд.