– Я в Вендане. Это столица Земель Тумана. Кажется, лорд Эйнар сам заинтересован во мне и моей магии. А ты сам где?
– Не спрашивай, всё равно не скажу, – тихо ответил он. – Я, собственно, зачем пришёл-то... Пожалуйста, запомни и передай правителю всё, что сейчас услышишь. Один человек знает о магии Тьмы куда больше, чем можно себе представить. Он... она рассказывала мне, что неконтролируемые силы Тьмы, те самые, которые царят в Нави, постепенно вырываются наружу. Земли Тумана вполне можно считать граничными, врата в Навь можно открыть и закрыть только там. В самой Нави произошло что-то такое, что позволило магии освободиться и набраться силы. Теперь она разрывает нашу реальность и пытается проникнуть в Правь. Из-за того, что она не поддаётся контролю, она становится очень опасной, можно даже сказать, смертоносной. Иногда открываются небольшие, слабые переходы, и их можно закрыть с помощью магии Света, но госпожа Юлия говорит, что теперь это стало почти невозможным. Пускай правитель проверит все границы: там ткань защиты самая уязвимая.
Иттрик замолчал, выдохнул. Говорить много и долго ему было совсем непривычно, и он даже немного устал.
– Госпожа Юлия? – переспросила Ивенн. – Кто это?
– Ох, ветер... Только никому не говори её имени! – испугался Иттрик. – Если узнают, нам конец. И мне, и ей, и, может, другим...
– Хорошо, я всё передам, – Ивенн кивнула, но где-то внутри дрогнуло плохое предчувствие. – Только скажи, где ты, как ты?
– Ладно, я в Дартшильде, – сдался юноша. – За меня не тревожься. Будь осторожна там... на границах. И не говори никому про Юлию, умоляю тебя.
Вместо ответа Ивенн приподнялась на носочки, заглянула ему в лицо, осторожно обняла его голову ладонями, провела пальцами по длинным светлым шрамам, прижалась губами к одному из них. И тут же почувствовала на своей щеке лёгкий, невесомый ответный поцелуй.
– Мне пора, уже светает, – Иттрик мягко отстранился. – Не забудь передать лорду Эйнару о Тьме. И... береги себя.
– Ты тоже, – всхлипнула Ивенн и через силу улыбнулась. Но его уже не было рядом.
Глава 21. На западе тоже неспокойно
За несколько седмиц, проведённых в замке Тумана, Ивенн привыкла просыпаться с первым колоколом и бежать в гарнизон на тренировку. Последнее время она даже ловила себя на том, что в дни, когда занятий не было, ей отчётливо чувствовалось, что чего-то не хватает. Колокол звонил рано, с рассветом, а зимой так и вовсе ещё затемно. Но на этот день у правителя и Уилфреда были другие планы, и Ивенн должна была следовать за ними.
Остановившись у конюшни, она увидела, как на лестнице прощаются лорд Эйнар и Регина. Правитель говорил, что их поездка не затянется надолго, но в его спокойном, обыкновенно прохладном голосе слышались старательно скрываемые нотки тревоги, и они не ускользнули ни от самой Ивенн, ни от первой леди государства. Регина, стоявшая на ступеньку выше брата, обняла его, приникла к нему, спрятав мокрое от слёз лицо у него на плече, и он, в свою очередь, погладил её по густым чёрным волосам, распущенным вдоль спины.
Ивенн со вздохом отвернулась: где-то в груди шевельнулось тоскливое чувство одиночества. Как бы хорошо ни относились к ней окружающие, она оставалась здесь всё-таки чужой... Слуга с поклоном подвёл ей лошадку, невысокую, но крепкую, серую в яблоках. Умные карие глаза животного с каким-то любопытством смотрели на будущую всадницу, лошадка позволила себя погладить.
– Её зовут Кайла, миледи, – с готовностью сказал пожилой конюх. – Смирнее да тише во всём Западном краю не сыскать. Давайте я вам помогу.
Он перебросил поводья через седло, одной рукой придержал стремя, останавливая его в одном положении, а другой – Ивенн за талию, чтобы она легко удержала равновесие. После долгих тренировок ей всё равно было трудно забираться в седло самостоятельно из-за весьма маленького роста, и Уилфреду и некоторым другим воинам всегда приходилось её подсаживать.
– Спасибо, – девушка улыбнулась, приняла поводья из рук конюха. У ворот, ведущих к главной улице, уже ждал отряд из десятерых воинов во главе с комендантом крепости. Лорд Эйнар и Регина закончили разговор, правитель подошёл к своему коню, который, казалось, ему под стать – высокий, сильный, вороной масти, в два приёма взобрался в седло и слегка коснулся гладких боков шпорами.