– А какой вы настоящий?
Эйнар усмехнулся.
– Когда-нибудь увидишь.
– Сколько вам лет? – спросила Ивенн. Этот вопрос интересовал её с самого начала, но она всё никак не могла найти подходящий повод, чтобы задать его.
– Много, – правитель улыбнулся краем губ. – Двести тридцать восемь. И я проживу ещё столько же и даже больше, если никто или ничто не убьёт меня раньше срока.
– И зачем тогда вашему брату был необходим этот договор с Тьмой? Она даёт бессмертие? Но ведь вы и без того почти бессмертны...
– Не совсем так, – Эйнар нахмурился, не зная, как лучше объяснить непонятливой девчонке. – Если бы не этот договор, мы бы спокойно прожили положенное нам время, как обычные люди, чуть меньше века, и после смерти ушли во Тьму, то есть в Навь. Стали бы хранителями древней силы и стражами на границах между мирами. Но Свартрейну этого показалось мало, он захотел жить вечно. Из-за этого Тьма прокляла его: она всегда карает непокорных, – и не только завладела его кровью и силой, но и коснулась нас с Региной. Теперь он вынужден искать людей с похожими проявлениями силы и забирать силу у них, чтобы выжить самому. В обмен на что-то, разумеется. Только он не понимает одного: Тьме без разницы, сколько ещё солнцеворотов он вырвет из её когтей, рано или поздно она получит своё, ворвётся во все три мира, заполнит погасший источник древней силы одной только собой. В Яви она уже наполовину обосновалась, из-за чего появились дети Тьмы и дети Света, такие, как твои родители.
– Получается, чтобы пробиться в Явь и Правь, Свартрейну нужна чужая сила?
– Верно, – правитель чуть наклонил голову. – И знаешь, почему у меня есть основания беспокоиться за твоего друга? Потому что в Светлой Империи самые мощные скопления энергии Тьмы. А жрецы не относятся ни к Тьме, ни к Свету, у них другая магия, поэтому они самые уязвимые. Сам император Август из рода Аллиев и его первый приближённый Витторио Дени в своё время были проводниками для Свартрейна. Августу была обещана власть, Витторио – не знаю уж, что... Из-за того, что они и так были детьми Тьмы, их силы после вмешательства магии только увеличились.
– Я тоже беспокоюсь, – вздохнула Ивенн. – И с Тьмой я сталкивалась сама, раз – в Яви, когда встречалась с вашим братом, и раз – здесь, у водопада, когда впервые вас увидела.
– Ты видела Свартрейна? – Эйнар оживился, вполоборота повернулся к своей спутнице. – И жива осталась?
– О, поверьте, он пытался разобраться со мной дважды, – отозвалась Ивенн. – Можно ещё вопрос?
– Пожалуйста, – Эйнар пожал плечами.
– Почему Регина всегда молчит?
Правитель нахмурился, серые глаза его помрачнели, девушка испугалась, что спросила что-нибудь не то, но, немного подумав, он ответил ей.
– Это неудавшееся заклятие забвения. Чтобы она никому не вздумала рассказать о договоре, Свартрейн пытался сотворить это с ней, но у него не получилось, он перепутал забвение и молчание. К сожалению, Регина молчит уже… – он прищурился и посмотрел вверх, подсчитывая, – двести девятнадцать солнцеворотов. Да, кажется, ей было всего пять.
– Вы расскажете о себе? О том, как пришли сюда, как стали правителем Земель Тумана?
– А ты не боишься? Путь к власти – это долгая история, и далеко не всегда простая и радужная. Возможно, ты станешь меня ненавидеть. Если, конечно, в тебе нет этого чувства уже сейчас.
Ивенн ничего не ответила. Вряд ли её можно было напугать обыкновенной историей, ведь всё, о чём он мог рассказать, осталось в прошлом. А времени почти не было: невдалеке уже чернели дома, частоколы, виднелись заснеженные крыши. А ненависть... Нет, этого чувства она в себе не находила. Чтобы ненавидеть, нужны основания, а она, наоборот, была благодарна Эйнару: он спас ей жизнь и оставил у себя на правах свободной. И поэтому девушка только пожала плечами в ответ.
– Хорошо, я расскажу, как вернёмся домой, – произнёс правитель наконец.