Глава 24. Каждому свое
– Убирайся, – тихо сказал Эйнар. Свартрейн заметно терял силы, Свет, которым управлял брат, мешал ему удерживать Тьму, становился всё сильнее, ярче, и, наконец, Тьма сдалась.
– Я сказал, убирайся, – повторил правитель. Свет коснулся чёрного плаща лепестком белого пламени. Дух Нави зашипел, словно к нему приложили раскалённое железо. – Ты слишком слаб, чтобы нарушать границы.
– Я ещё вернусь, – пообещал Свартрейн и исчез в чёрной пылающей сфере.
Эйнар присел на одно колено перед Ивенн, осмотрел, проверил дыхание. Всё было в порядке, она будто спала: силы восстанавливались, но достаточно медленно. Он расстегнул пару верхних пуговиц на её меховой куртке, положил ладонь между её ключиц, призвал магию. Тёмные дымчатые нити исчезли под одеждой, Ивенн тихонько вздохнула и повернула голову набок, но не открыла глаз. Уилфред стащил с себя плащ и протянул правителю.
– Она замёрзнет...
– Я сам позабочусь о ней, – Эйнар поднял девушку с холодной земли, закинул её безвольную руку себе на плечо. – Надень обратно, тут холодно.
Все достаточно быстро пришли в себя: правитель торопил, спешил вернуться домой, в Вендан, и разбираться с произошедшим уже оттуда. Жаль было и того, что погибшего товарища пришлось хоронить кое-как, в мёрзлой земле, в снегу. Эйнар соткал из Света каменную плиту и так обозначил место могилы. У её основания навеки замерли в неистовом вихре сполохи Света и Тьмы. Альвис должен был нагнать отряд на тракте, и ждать его не стали: времени на сборы было немного, буквально несколько минут.
Обратная дорога казалась медленнее и тяжелее. Воины не скрывали того, что всем было жаль Бьорна, шутника и меткого лучника, погибшего не в бою, не во имя какой-то важной цели, а просто так. Все те, кто не осознавал до конца, насколько Тьма может быть опасна, с трудом могли принять произошедшее.
Ивенн пришла в себя довольно скоро и ужасно смутилась, обнаружив, что сидит в седле перед правителем, пристроив голову у него на плече, а он, совсем не обращая на это внимания, одной рукой придерживает её за пояс, а другой – небрежно держит поводья. Её же собственную лошадку, Кайлу, и такого же серого коня, принадлежавшего Бьорну, отвели назад, как запасных лошадей.
– О, боги, милорд, простите, – растерянно прошептала Ивенн, чуть отодвигаясь и понимая, что, пока конь не стоит на месте, она не сможет ничего сделать.
– Сиди спокойно, – тихо ответил Эйнар. – Тебе не за что винить себя, ты спасла нас всех.
– Что там было?
– Я обещал рассказать всё дома, – он притянул её поближе, своей рукой склонил её голову к себе на плечо. – Поспи ещё немного, скоро приедем.
И то ли усталость взяла своё, то ли без магии правителя тут не обошлось, но Ивенн, пригревшись под его плащом, снова задремала и не проснулась до той минуты, пока её не разбудили, снимая с седла.
Ольф проводил её, сонную и падающую с ног от усталости, до покоев и почтительно откланялся. Ивенн осталась в одиночестве. Сменив мужскую одежду на серую рубаху длиной до колен, ставшую уже привычной, она опустилась на постель и вытянула вперёд руки. Невольно вспомнилось, как когда-то ей удалось случайно сплести из Света маленькую птичку, живую, настоящую, с серебристыми крылышками. Оказывается, Тьма была куда сильнее: соединившись со Светом, она создала птицу во много раз больше, ястреба с размахом крыльев в добрую длину руки. Ивенн, изо всех сил стараясь не провалиться в сон, воззвала к внутренней Тьме. Свет послушался сразу же, а вот со второй силой, ещё совсем чужой и незнакомой, пришлось изрядно повозиться. Неизвестно, сколько времени ушло на то, чтобы сконцентрироваться и выбросить из головы посторонние мысли, но вот потоки серебристого блеска соединились с чёрными дымчатыми нитями, потянулись в противоположную сторону, будто ожили, сплелись в клубок и приняли форму такого же ястреба – не такого крупного, размером намного меньше настоящего. Ивенн потянула потоки магии на себя – птица послушно подлетела, умостилась на запястье, сипло крикнула что-то, а потом, сорвавшись с руки, взмыла вверх и растворилась. Ивенн откинулась на подушку и с усталой, но довольной улыбкой позволила себе закрыть глаза.