Я не сразу понял, что император Дарий рассказывал мне всё это не просто так: это был намёк на то, что с такой задачей могу справиться я... или кто-либо, мне подобный. Подобных, конечно, не нашлось, ты – исключение, тем более твоего появления я ждал чуть больше сотни солнцеворотов. Так долго тянуть было нельзя. Император предложил мне помочь собрать сторонников. Для начала он выделил человек тридцать из своего войска, а потом я тайно разослал гонцов, тех, кому доверял больше других. К концу осени под моими стягами было уже около сотни воинов. После нескольких проведённых советов мы решили идти в сторону Кейне с вполне мирной целью – союз с Даной обеспечил бы достаточно много и ей, и мне, и Империи в целом.
Но едва мы покинули Сайфад, как через седмицу на втором юго-западном тракте нас догнал парнишка-гонец. Он сообщил о том, что два дня назад погиб император Дарий. Изуродованное ожогами и рваными ранами тело нашли в его собственных покоях. А сама столица и близлежащие поселения атаковала Тьма: кто-то выпустил из преисподней низших тварей, мелких духов, много людей погибло, несколько деревень были выжжены почти дотла. Мои отряды караулили повсюду, и мы правильно рассудили, что содеянное повторится через несколько дней. Случилось то, что ты видела недавно своими глазами. И я узнал брата.
Мы с ним ровесники. Тогда нам обоим минул тридцать седьмой солнцеворот, однако я был ещё достаточно молод и полон сил, а Свартрейн превратился в худую, истощённую и измученную тень. Поговорить с ним мне не дали мои же воины: те, кто уже видел подобное, просто не позволили приблизиться. В моих отрядах нашлись хранители Света, которые смогли закрыть переход, и мы отправились дальше.
Я снова сделал неверный вывод. Время идёт, люди меняются, да и не только люди – всё меняется, и не всегда в лучшую сторону. Свартрейн не дал понять, что узнал меня, хотя он видел меня достаточно близко. Он не потрудился дать никаких объяснений собственному поступку. Просто делал то, что диктовала ему Тьма. Я понял, что должен остановить его, вернуть, но не знал, как, потому что был уверен: он меня не станет слушать. Теперь мы жили в разных мирах и говорили на разных языках.
На троне империи оказался слабый, неподготовленный к власти человек. Я не помню, как его звали, не было резона запоминать его имя. Его первый помощник вернул меня и моих людей в Империю и сделал кем-то вроде стражей границ, а меня – начальником гарнизона. Вышло достаточно иронично: я стал тем, кого боялся в юности, кем не хотел становиться никогда. У меня в подчинении было около двух сотен воинов, мы периодически объезжали окрестности, закрывали разрывы и переходы между мирами, и ни разу за семь солнцеворотов я не смог поговорить с братом. Он старательно избегал меня, а воины из моих отрядов, в свою очередь, не подпускали меня близко. Но однажды такой случай выпал, я оказался у перехода раньше других и увидел Свартрейна, как живого. Не могу объяснить, что почувствовал тогда. Я был зол на него, и в то же время безумно хотел просто поговорить и объясниться мирно. Мы узнали друг друга сразу.
– Ты? – прошелестел его негромкий, хриплый голос. – Опять ты?
– Я не видел тебя полжизни, – ответил я. – Закрой переход, давай поговорим. Мы ведь оба ждали этого момента.