– Мы поедем с вами, – ответила королева. – Я не просто так привела своих людей сюда.
После этого случая я понял одну вещь, не трудную, но очень важную. У каждого своё видение правды, у каждого своя верная дорога, но приводит она неизбежно к одному концу. Рейн ошибся, хоть и думал всё это время, что идёт правильно, но некому было помочь ему, подсказать, научить. А я учился на его ошибках: видел, во что превратился он, и делал всё, чтобы не стать таким же.
Когда мы приехали в Земли Тумана, королева назначила временного правителя из своих первых приближённых, а меня сделала его правой рукой, потому что я ещё не был готов к власти. Она рассказывала мне о Тьме, сама учила управлять ею, и за несколько солнцеворотов мы достигли неплохих результатов. Управление Тьмой почти не отличается от управления Светом, но о тонкостях тебе ещё предстоит узнать.
Шло время. На территории, когда-то совершенно пустой и безжизненной, выросли сначала три города – Вендан, Виана и Дайрен. Королева покинула Земли Тумана, оставив часть своих людей мне в помощь. Назначенный ею правитель добровольно отказался от власти в мою пользу, никто не был против. А я всё ждал, пока Свартрейн доберётся до нас и у меня будет ещё один шанс поговорить с ним. На сей раз я точно знал, что сказать, но подходящий случай всё не наступал.
Я искал Регину, ведь, по словам брата, она тоже умерла, но не находил. Она не объявлялась, никто о ней не слышал и не знал её, и для меня это было страшнее всего. Потерять ещё и сестру было бы выше моих сил. В целом я готов был ко всему, только не к тому, чтобы снова остаться в одиночестве посреди этого мира. Звучит эгоистично, знаю.
Но, к сожалению, о собственных целях и желаниях временно пришлось забыть. Княжество Халла, которое расположилось у самых склонов перевала Ла-Рен, откололось от нашего союза: правитель отказался добровольно, просто приказав изгнать со своих земель моих послов. Не скрою, я был рассержен и послал ещё часть гвардии, на сей раз с далеко не мирной целью, и поехал с ними сам. В ходе той самой стычки мы осадили Вальберг, их столицу. Небольшими отрядами въехали в город, сначала предложили свои условия, но Велимир не согласился. И тогда я отдал приказ начать штурм крепостной стены.
Эта битва далась нам не так чтобы очень тяжело. Воины Халлы не были готовы к столь поспешной и неожиданной обороне, и мы легко взяли город. На улицах творились беспорядки, я был огорчён и раздосадован неудачами, поэтому, забывшись, позволил своим людям показать правителю, что бывает, если самоуверенно идти против меня.
В одном из селений разгром оказался достаточно крупным, люди боялись нас, как огня. Воины в чёрных одеждах врывались в чужие дома, грабили, убивали. Это самое чёрное пятно на всей моей жизни, мне стыдно и больно из-за этого до сих пор. Я вошёл в один дом вместе с ними, но ничего не стал делать, просто остановился у дверей, прислонившись к стене и осматриваясь. Вдруг откуда-то из глубины дома послышались неясные звуки борьбы, грохот чего-то посыпавшегося.
Я бросился туда, на шум. В небольшой комнате один из моих воинов, не помню его имени, прижал к стене девушку в синем холщовом платье. Она отчаянно билась в железных тисках его рук, чёрные волосы её были растрёпаны и окутывали плечи пушистой волной, но ни звука не сорвалось с крепко сжатых губ. Я оттолкнул растерявшегося бойца, схватил девушку за руки и оттащил в сторону. Она не открывала глаз, только беззвучно рыдала, пытаясь вырваться, а когда я потянулся к ней, она дёрнулась в сторону, едва не упала. До сих пор иногда вижу её, бледную, насмерть перепуганную, и понимаю, что просто чудом оказался в нужном месте и узнал её, ведь она тогда просто напомнила мне сестру – такая же хрупкая немая девушка с чёрными волосами... Я сжал её запястья крепче, подтянул к себе. Она обессиленно упала на колени, и я опустился на пол рядом с ней.
– Регина, посмотри на меня, – прошептал я, не отпуская её рук. – Это я. Я здесь. Всё хорошо.
По щекам её катились слёзы, плечи вздрагивали от судорожных всхлипов. Казалось, она не слышит меня. Я поцеловал её в кончик носа – так иногда делал, пока мы были живы. И тогда она, наконец, открыла глаза, вероятно, узнав меня по одному только этому жесту.
Её искусанные губы чуть приоткрылись, в глазах застыл то ли вопрос, то ли робкая надежда. Казалось, она не верит тому, что видит. А когда я выпустил её руки и провёл ладонью по испачканной щеке, она уткнулась мне в грудь и беззвучно разрыдалась. Я на руках вынес её на улицу и отдал приказ своим возвращаться. Радость встречи заполонила всё моё существо, я даже отвёл гвардейцев, пообещав правителю Халлы временное перемирие.