– Да что ж поделать, если время такое? – Ярико тоже присел на крыльцо, осторожно погладил по плечу Славку, всё ещё всхлипывающую. – Не навсегда ведь расстаётесь. Не плачь, Славка, будет тебе.
Он утешал Славку, а сам не знал, правду ли говорит ей, нет. Останутся ли живы они, вернутся ли домой, к родным, – кто знает!
Девушка с благодарностью взглянула на него и наконец поднялась. Весна Любимовна тоже встала, притянула дочь к себе, коснулась губами её лба напоследок, немного помедлив, сняла с себя оберег-клык на чёрном шнурке и надела на шею Славки. Девушка коснулась его пальцами: от маленькой резной вещицы будто веяло теплом. Славка всхлипнула в последний раз.
– Вы бы хоть поели на дорожку, – прошептала Весна Любимовна.
– Мы взяли, – отозвалась Славка. – Хлеба, ягод... Пока хватит, а там видно будет.
Ярико всё это время молчал, только разглядывал Славкин кинжал, который она отдала ему. На стальной рукояти серебром был выгравирован знак Перуна. Первый, последний и единственный отцов подарок, которым девчонка дорожила, никому и брать не позволяла...
– Ну, пойдём мы, – заторопился вдруг Ярико. В лесу уже темнело, летний вечер окутывал всё вокруг мягкими крыльями. Весна Любимовна протянула руки к отрокам, чувствуя, как непрошеные слёзы обжигают глаза.
– Подойдите ко мне, дети мои... – и, когда те подошли ближе, она мягко коснулась губами лба Славки, затем – Ярико. – Да сохранят вас боги на вашем нелёгком пути! Ярико! Ты бы хоть повременил малость, подождал, пока совсем затянутся твои раны...
– Пустяки это, – юноша едва заметно нахмурился, отчего между светлыми бровями легла тоненькая суровая складка. – У меня всё скоро проходит. Спасибо тебе, Весна Любимовна, за помощь и за всё, – Ярико поклонился в пояс, и Славка, со слезами глядя то на него, то на бледную и спокойную мать, кусала губы, боясь снова разрыдаться. Наконец её руки, влажной от волнения, коснулась крепкая рука Ярико.
У самых ворот они обернулись. Но Весны Любимовны на дворе уже не было.
Глава 6. Гроза
Ливень безжалостно хлестал всю ночь напролёт. Ветер рвал плащ, разбрасывал по плечам длинные тёмные волосы, намокшие и слипшиеся от воды. Верхушки деревьев глухо стонали под его особенно сильными порывами. Но Айдар гнал коня, не давая ни себе, ни ему отдыху. Конечно, он знал Ольгерда, знал всё о рунах, даже побольше, чем эта глупая девчонка могла себе представить. Ему просто хотелось убедиться в правоте своих догадок. Правда, о том, что у него появились отнюдь не слабые соперники в лице девчонки и её брата, ему известно не было. Не верилось в то, что у мальчишки открылись способности, в то, что Велена тоже не промах. Айдар рассчитывал присоединиться к Ольгерду и его людям, когда у тех уже будет хоть что-то, с чего можно начать. В том, что князь Загорья его примет в ряды своих ратников, сомнений у Айдара не было. Только единственное тревожило его: не хотелось оставлять жену Надёжу, хозяйство, нажитое за много прошедших солнцеворотов. Теперь же, когда у Надёжи появилась помощница, – Айдар был уверен, что девчонка не останется в долгу и, как только встанет на ноги, будет помогать хозяйке, – он мог со спокойной душой покинуть родные края.
Всю ночь он скакал по лесу, пока, наконец, не появилась неровная гряда голубоватых холмов. Там, за этими холмами, ждала его новая жизнь, от которой много лет тому назад он отказался ради тихого семейного счастья, с которым, как выяснилось впоследствии, у них с супругой не сложилось. К утру гроза откатилась на запад, первые лучи солнца пронзили густые изумрудные заросли, бросили пригоршню солнечных зайчиков на мокрые листья, на лужи. Айдар спешился, взял коня под уздцы и дальше пошёл не спеша. Под тяжёлыми сапогами, подбитыми железом, хлюпала вода. Изредка лёгкий ветерок встряхивал пушистую листву, и тогда чистые капли воды, вспыхивая золотом на солнце, проливались за шиворот. Когда очередной прохладный водопад окатил его с ветки, Айдар недовольно поморщился и потуже затянул шнурки на капюшоне.
Поначалу ему казалось, что холмы от леса недалеко, но как только лес начал редеть и он снова бросил взор вдаль, ему почудилось, что неровная линия, окутанная светлой дымкой, не приблизилась ни на сажень. Следующие полдня Айдар провёл в дороге, твёрдо решив добраться до Загорья до темноты. На его удачу, погода благоволила его намерению, тучи не закрывали небес, дорога после знойного полудня почти просохла, к вечеру подул лёгкий ветерок. Через холмы пришлось подниматься снова пешком: конь так сильно устал, что отказывался нести, особенно по неровной, холмистой местности, где дорога петляла через большие валуны и впадины, сквозь колючие кусты и одолень-траву. Едва спустившись, Айдар почувствовал себя настолько вымотанным, будто шёл пешком от самого дома, да ещё и несколько дней. Однако конечная цель его пути была близка: у подножия холмов виднелись деревянные домики, будто бы в беспорядке разбросанные по долине, чуть в отдалении поднимался княжеский терем, высокий, в три пола высотой. От других построек он почти ничем не отличался, кроме куда большего размера, – разве что алыми резными наличниками и высокой крышей, у которой один бок был более гладким и покатым. Людей на узких улочках видно не было: вечерами, верно, всем хотелось подольше побыть с семьёй, детьми, заняться домашними делами. Айдар, на всякий случай проверив, легко ли ходит в ножнах короткий меч, ускорил шаг, направляясь прямиком к княжеским хоромам.