Хольд шёл по знакомым коридорам и лестницам. Утро было ещё очень ранним, солнце едва встало, и идущим в покои императора людям почтительно кланялись все, кто встречался им на пути. В Кейне поклоны не были обязательным правилом, хотя многие делали это из вежливости и уважения, а здесь церемония приветствия была, действительно, целой церемонией.
У высоких резных дверей кондотьер остановился, с лёгким кивком головы отворил двери перед Хольдом.
– А теперь разрешите откланяться, господин Лерт, – промолвил он, и двери закрылись за спиной у Хольда.
Он оказался в просторном помещении с высокими сводчатыми потолками. Кессонированные своды, казалось, отражают солнечный свет и рассеивают его по гладкому начищенному полу ровными квадратами. В зале было прохладно, пахло восточными благовониями – миррой, ладаном, амбером. Хольд слегка принюхался: ноток сандала в воздухе не чувствовалось, значит, светлейшей госпожи в покоях не было. Император сидел спиной к нему в низком широком кресле с резной спинкой из красного дерева и что-то читал. Едва заслышав шаги посетителя, он поднялся, лёгкая тень довольной улыбки мелькнула по его красивому изнеженному лицу.
Хольд поспешил почтительно поклониться и смог рассмотреть императора Августа получше, распрямившись. В Империи он не был давно, однако минувшие солнцевороты едва ли сильно изменили светлейшего. Он казался всё так же сух и спокоен, загорелое лицо не было испещрено морщинами, холодные, равнодушные чёрные глаза смотрели из-под коротких густых ресниц без интереса. На гладко выбритых щеках и подбородке кое-где виднелись маленькие, едва заметные царапины от лезвия, но в остальном Август Аллий выглядел, как и всегда, безупречно.
– Ты так давно у нас не был, – негромко произнёс он, подойдя к нежданному гостю и смерив его осторожным, пронзительным взглядом. – Что привело тебя? Неужто... перемирие? Просьба? Попытка...
– Подождите, ваша светлость. Ни просьбы, ни приказы, ни что угодно ещё не заставит меня мчаться в такую даль за столь короткое время. За мной может быть погоня, но я сделал то, что обещал вам.
Император заметно оживился, приподнял густые тёмные брови, уголки губ его чуть потянулись кверху.
– Что?
– Письма лорда Эйнара, – ответил Хольд с торжественными нотками в голосе, словно любуясь произведённым эффектом. – Девчонка, которую я превратил в ту, что нужна была Киту и всем остальным, принесла мне их без лишних вопросов. Правда, с улицы я услышал, что сын Кита застал её за этим, но это уже не моё дело.
– Не жалко тебе девчонку? – Август усмехнулся, развернул кресло, сел, принял из рук Хольда привезённые письма в серых конвертах с чёрной печатью. – Её теперь серьёзно накажут.
– Отец Совета – тряпка, – сплюнул Хольд. – Пальцем её не тронет, пожалеет, свалит всё на меня, негодяя. Она же слушалась, – саркастично протянул он, – исполняла всего лишь приказ, подверглась угрозе... Вы не знаете Кита, ваша светлость, поэтому не можете оценить сложившееся положение.
Но Август его уже слушал вполуха: он был погружён в чтение.
Пока он задумчиво водил взглядом по бумаге, исписанной аккуратным крупным почерком правителя Эйнара, Хольд осматривался. Уже не в первый раз за несколько дней закрадывалась мысль о том, что давно пора переложить все эти перебежки, поездки и мелкие исполнения на кого-нибудь другого, на человека помельче, вроде магистра Дамира, который лишь благодаря его письму остался живым и свободным. Однако приказ императора есть приказ, и Хольд не мог ослушаться.
– Ты сделал всё правильно и даже очень хорошо, – сказал наконец император после долгого молчания. – Правда, мне придётся снова просить тебя и некоторых своих людей об одной услуге. В Землях Тумана, особенно в Вендане, нет ни одного человека, который был бы нашими глазами и ушами.
– Вы хотите отправить шпионов, ваша светлость? – спросил Хольд со смехом.
– Нет, – Август поморщился, как от крепкой настойки. – Наоборот, хочу убрать с дороги одного шпиона. Не совсем шпиона, вернее... Человека, который знает слишком много, хоть и молчит.