– Ты мне снишься? – выдохнула девушка, обняв его за пояс и запрокинув голову. Иттрик прикоснулся к её щеке, стирая мокрую дорожку от слёз.
– Да вроде нет...
– Твой плащ у меня остался, – она улыбнулась сквозь слёзы, не придумав, что ещё можно сказать, и снова уткнулась носом в его плечо.
– Да ветер с ним, с плащом, главное – ты в порядке, – прошептал Иттрик, погладив её по голове, как маленькую. – Я скучал. Никогда не думал, что привяжусь к кому-то... настолько... сильно, – добавил он после недолгого молчания.
– Что у тебя с рукой?
Ивенн заметила, что он управляется одной левой, даже кланяется, прикладывая левую ладонь к груди, а не правую, как остальные, а правая рука висит безжизненной плетью, и кисть перевязана обрывком ткани. Она осторожно коснулась повязки. Он сам уже совсем позабыл бы об этом, не поинтересуйся она.
– Да так, пустяки, вывихнул, – Иттрик нахмурился, опустил взгляд. – Послушай... мне нужно поговорить с лордом Эйнаром. Наедине. Это важно.
– Сейчас ему не до нас, что бы там ни было, – Ивенн выпустила его руку и пожала плечами. – Пойдём, тебе нужно привести себя в порядок. Устал ведь с дороги, да?
Юноша ничего не ответил, но она по глазам видела, что он полностью согласен.
Длинные и запутанные коридоры замка вызывали невольное восхищение. Ивенн уже привыкла к ним и шла привычной дорогой, а для Иттрика всё было ново и интересно, он с трудом удерживался от того, чтобы не вертеть головой во все стороны и восторженно дёргать за рукав свою спутницу: она-то всё это давно видела и хорошо знает.
Они спустились вниз, на первый пол замка. Здесь располагались комнаты прислуги, прочих работников, а также кухня, пекарня, прачечная, мастерская замковых оружейников. Ивенн уверенно шла вперёд, здороваясь с обитателями замка, изредка встречавшимися на их пути, иногда оглядывалась, улыбалась ободряюще. Иттрик понимал, что она, пожалуй, пока что единственный человек, каждому слову которого он готов поверить. Слишком юна и чиста для заговоров, склок, интриг и прочей грязи, слишком добра и наивна для лжи, слишком открыта и чувствительна, чтобы не представлять себе, какие следы оставляют обманы и некоторые особенно острые слова на сердце.
Они вошли в заднее помещение, залитое дневным зимним светом. В нём пахло морозом, свежестью, чистым льном и мокрым войлоком. Казалось, всё в этой небольшой комнатке сияет белизной и чистотой; повсюду на крепких деревянных крючках висели выстиранные плащи, рубахи, покрывала, простыни... Ивенн постучала по дверному косяку: было открыто, а без приглашения входить всё же как-то невежливо.
– Мастер Готтфрид!
– Здравствуйте, миледи! – из-за вороха белоснежных покрывал, пледов и прочих изделий из ткани показался невысокий сухонький старичок с круглым морщинистым лицом и широкой, по-детски радостной улыбкой. – Чем могу быть полезен?
– Подыщите, пожалуйста, что-нибудь из одёжки, – попросила девушка, улыбнувшись старому кастеляну в ответ. Он бегло осмотрел её с ног до головы, вытянул из-за пояса тканевую мерку, размеченную меловыми чёрточками, но она остановила его руку и жестом велела Иттрику подойти поближе:
– Нет, не мне, ему...
После недолгих поисков мастер Готтфрид подобрал юноше серую льняную рубаху, такие же штаны с широким вышитым поясом, кафтан-накидку без пуговиц и тёплый плащ, подбитый чёрным мехом и вышитый по краю серебром. А после того, как Ивенн показала ему, где находятся купальни с тёплой водой, он исчез до самых сумерек.
Однако просьба Эйнара прийти после вечернего колокола не была забыта. Иттрик спустился на улицу, совершенно случайно забрёл в гарнизон, где ему, наконец, объяснили расположение коридоров и башен и даже нарисовали. Сверяясь с импровизированной картой замка каждый десяток шагов, он добрался до башни, обращённой к закату – там и располагались покои правителя. Входить без приглашения юноша побоялся и остановился у окна – ждать Ивенн.
С высоты открывался захватывающий вид на окружающие территории. Вдали маячили тени высоких заснеженных гор, в низинах, что тянулись к восходу отсюда, серебрился густой туман, скрывая реку со всеми её мелкими притоками. Вокруг самого замка рассыпались дома: совсем мелкие, бедные, и повыше, побогаче. Снег лежал искрящимся покрывалом на дорогах, на крышах, на далёких хребтах гор. Было с чем сравнивать: в Империи и её окрестностях зима даже не вступала в свои права, осень затянулась и осталась там до самой весны.