– Сюда...
Уилфред бережно опустил Регину на мягкое, пушистое покрывало. Эйнар сел рядом, вгляделся в её мраморно-бледное лицо.
– Кто? – коротко спросил он. Его рука неосознанно сжала тонкое запястье сестры, Уилфред не помнил, когда в последний раз видел его настолько встревоженным.
– Не видел. Один из отряда Хольда, больше некому. Я послал наших на поиски.
Правитель осторожно перевернул сестру так, чтобы она лежала лицом вниз. Так и есть: светлое блио разорвано точным ударом лезвия, кровь уже запеклась вокруг и потемнела. Эйнар прикоснулся к ране. Руки его заметно дрожали. Регина беззвучно вздохнула, но не пришла в себя.
– Я здесь ничего не сделаю, – прошептал он, обескураженно взглянув на Уилфреда, стоявшего прямо за его спиной. – Магия чувствует родную кровь и не может на неё воздействовать.
– Отойдите, – вдруг раздался негромкий голос сзади. Эйнар и Уилфред переглянулись и пропустили Иттрика к постели.
– Что ты хочешь? – тихо спросил правитель.
– Постараюсь помочь.
Ивенн тихонько подошла поближе, чтобы посмотреть, что Иттрик собрался делать. Никогда ранее она не видела его таким сосредоточенным, собранным. Он присел рядом с Региной, закрыл глаза, коснулся напряжёнными ладонями спины девушки, того места, куда пришёлся удар клинка. Руки его вдруг охватило лёгкое золотистое свечение. Некоторое время он водил ладонями над Региной, но ничего не происходило. После нескольких таких же неудачных попыток он сложил ладони вместе, точно в молитве, переплёл пальцы замком, потом снова опустил руки на спину девушки. Всё повторилось: мягкое золотистое свечение, как и раньше, сильное напряжение и – ничего больше. Регина не очнулась и, казалось, даже перестала дышать. Наконец юноша обернулся, на лице его были написаны разочарование и страх.
– Видит ветер... не могу, – выдохнул Иттрик, испуганно глядя то на Эйнара, то на Уилфреда. – Клинок прошёл слишком глубоко и что-то повредил, одних моих сил не хватит, чтобы спасти её.
Вместо ответа правитель подошёл к нему сзади, положил руки ему на плечи и вызвал Тьму. Юноша инстинктивно дёрнулся в сторону, но Эйнар ничего не сделал.
– Я поделюсь своей силой, – пояснил он. – Может быть, если это сделать через тебя, то сработает.
Иттрик кивнул и повторил всё, что делал пару минут назад. Потоки неведомой силы окутали его и сестру правителя, на некоторое время почти совсем скрыли от посторонних глаз, а когда тёплый свет рассеялся, все, кто был в комнате, увидели, что рана девушки совсем затянулась, даже ткань не была повреждена, и о произошедшем напоминало только небольшое пятнышко крови на ней.
Лорд Эйнар в изумлении взглянул на юношу. Иттрик тем временем выдохнул, потёр ладонями друг о дружку, стряхивая золотистые искры, и устало прислонился к стене.
– Жрецы обладают магией провидения и исцеления, но если повреждение действительно смертельно, то магии одного человека не хватает, – пояснил он после недолгой передышки. – Я и сам об этом не знал, меня научили не так давно. Леди Регине нужен покой. Слава ветру, что вы оказались поблизости, – он обернулся к Уилфреду, и тот слегка кивнул, сжав губы в одну тоненькую ниточку. Для него сейчас никого, кроме Регины, не существовало, он глядел прямо перед собой, будто заново изучал знакомое лицо.
Иттрик встал и почти незаметной тенью отошёл в сторону. Эйнар ничего не ответил, взгляд его тоже был прикован к Регине. Девушка была уже не так бледна, румянец слегка тронул её лицо, и она дышала ровно и спокойно, будто спала.
– Спасибо тебе, – тихо произнёс правитель, обернувшись к юноше.
– Надеюсь, что смог помочь, – вздохнул Иттрик. – Вам тоже надо отдохнуть, силы просто так не вернутся.
Эйнар задумчиво кивнул. Смущённо улыбнувшись, Иттрик вышел из комнаты. Ивенн поняла, что всем сейчас не до неё.
– Доброй ночи вам, – тихо сказала она и, получив пару кивков в ответ, тоже вышла из покоев правителя.
Ночь прошла беспокойно. Эйнар уснул прямо на полу, рядом с постелью, но сон его был тревожен: он то и дело вставал проверить, дышит ли Регина, не случилось ли чего ещё. И когда первые золотистые росчерки позднего зимнего рассвета пробились сквозь изрисованные морозными узорами стёкла, правитель не проснулся, как обыкновенно бывало. Под утро сон совсем сморил его, и он забылся, уронив голову на край пушистого покрывала, рядом с безжизненно холодной рукой сестры.