– Я вам верю, – тихо сказал Хольд.
– А я тебе – нет, – ровно отозвался Эйнар, и ледяные нотки снова звякнули в нарочито-спокойном голосе. – Какая досада, правда? Я был неправ, приняв вас как гостей. С самого начала нужно было следить за вами, особенно за тобой и за Витторио...
– Вы знаете?.. – Хольд задохнулся от изумления, даже чуть привстал. – Впрочем, я не удивлюсь, если ваши люди уже выследили его...
– Быстро ты переобулся. Так плохо относишься к своим союзникам? – ещё один колкий взгляд и звон льдинок в голосе.
– Так хорошо знаю вас и ваших воинов, – глухо ответил Хольд. – Что с Региной?
Эйнар смерил его взглядом, полным ненависти.
– Жива. А Витторио уже в наших руках. Не хочешь поинтересоваться, что будет с тобой?
– Казните меня? – пленник посмотрел на правителя снизу вверх. В голубых глазах, когда-то ярких и ясных, застыло выражение смирения и равнодушия. – Повесите, как предателя?
Эйнар подошёл к нему ближе, наклонился, вытащив из ножен клинок, приставил заострённый конец к его подбородку и заставил его запрокинуть голову.
– В Землях Тумана не принято вешать преступников, – тихо сказал он. – Не принято вешать, обезглавливать, выбивать признания пытками. Я насмотрелся достаточно подобного беспредела в Империи и в Халле. К тому же мы не знаем степень твоей вины, и именно до этого я добираюсь. Впустишь Тьму сам, или придётся врываться?
– Нет... Нет, нет, нет!
Хольд выглядел очень жалко. Закрыв лицо руками и скорчившись на полу, он вжался в самый угол своей темницы и словно хотел стать ещё меньше, ещё незаметнее. А Эйнар, казалось, совсем не замечал его попыток избежать участи. Он протянул руки над ним, и из-под напряжённых ладоней тонкими нитями потянулась Тьма. Тишину подземелья разорвал истошный крик, тело человека, лишённого воли, скрутила судорога, и через пару мгновений всё стихло. Эйнар и Уилфред вгляделись в чёрную поверхность зеркала.
Сначала в вихре Тьмы и огня невозможно было ничего разобрать, а потом стали просматриваться чьи-то фигуры, силуэты, тени домов, деревьев. С широкого крыльца спустилась человеческая фигура, закутанная в алый плащ, расшитый золотыми узорами. Это был Хольд. У ворот его уже ждал человек с густыми чёрными кудрями в богатом белоснежном костюме – Уилфред не решился сбивать правителя с мысли и задавать вопросы, но он предполагал, кто это, и хотел подтверждения.
По широкой расчищенной мостовой ко дворцу хлынула толпа. Здесь были все: и ремесленники, и торговцы, и богатые господа в окружении жён, детей, слуг. Кто-то пробивал себе дорогу силой, кто-то жался по бокам, едва не падая на окружающих. На площади перед дворцом, казалось, нет ни одной пустой пяди, где бы не стоял хотя бы кто-то. Отцы брали детей на руки, девушки, что пониже, выглядывали из-за спин братьев, мужей. Всё яркое, блестящее великолепие Сайфада сверкнуло, словно луч, и тут же скрылось под плотным покровом Тьмы.
Перед глазами появилось просторное, почти пустое помещение дворцового алтаря Тьмы и Света. Сквозь высокие округлые окна проникали тонкие пыльные лучи, алтарь – два камня на высокой подставке, белоснежный и чёрный – был освещён со всех сторон. Между ними стоял молодой император, едва ли не юноша с тяжёлым золотым венцом на голове. Он был невысокого роста, худой, тщедушный, но глаза его горели каким-то нехорошим огнём, а длинные чёрные локоны падали на загорелое лицо. Немного помедлив, он вынул из-за полы длинной лацерны изогнутый нож, дрожащей рукой сжал рукоять, коротко полоснул сначала по одной ладони, потом по другой и одновременно прикоснулся к чёрному и белому камню. Воздух перед ним сгустился, потемнел, вокруг алтаря вспыхнуло кольцо из Тьмы, а потом из полыхающей сферы вышла высокая фигура, закутанная в чёрный плащ с ног до головы.
Слов не было слышно. Юноша-император протянул руки ладонями вперёд, фигура коснулась его рук своими. В этот момент в залу вошли Хольд и Витторио. Свартрейн поманил их поближе. Август, пошатываясь, отошёл и обессиленно прислонился к стене. Двое повторили тот же ритуал, но молодой Хольд не сразу протянул руку Свартрейну, не сразу решился отдать собственную кровь в обмен на исполнение обещания, он медлил, но Витторио с силой подтолкнул его к алтарю и сунул в руки клинок.