– Всё ясно, остальное спросим у асикрита, – Эйнар резко оборвал видение и обернулся к Хольду. – Ты обвинён в краже важных документов, больше ни в чём. Суд озвучит тебе приговор в конце этого дня.
Хольд простонал что-то неразборчивое и затих. Правитель лёгким движением руки развеял Тьму и вышел, жестом приказав Уилфреду следовать за ним.
Подземелье, в которое бросили главного виновника происшествия, располагалось в самом конце длинной тёмной галереи. Двое стражников стояли у тяжёлой низкой двери с секирами наперевес. Факел из угла бросал под ноги зловещие тени. Правитель ещё ничего не сказал, но его уже пропустили без лишних вопросов. Уилфред вошёл вслед за ним и на всякий случай вытащил меч из ножен.
Витторио выглядел жалко. Ещё более потрёпан, ещё сильнее избит, чем Хольд. Хитона на нём не было, светлая ткань туники была перепачкана и кое-где изорвана, на скуле расплывалось тёмное пятно, левая кисть заметно распухла. Эйнар подошёл к нему на расстояние пары шагов.
– Никогда не думал о том, чтобы оказаться на месте собственных жертв?
Асикрит молча стрельнул глазами в его сторону, но не ответил ни слова.
– Впрочем, можешь не отвечать, – продолжал правитель. – Ты был слишком близок к светлейшему венцу, чтобы думать о ком-то вроде простых людей. Слишком большой властью наделён над Сайфадом и прочими имперскими землями, чтобы думать о малом. Слишком далеко взошёл, чтобы оглядываться назад. А как известно, – он сделал ещё небольшой шаг в его сторону и взглянул прямо в глаза, отчего Витторио нахмурился и отвёл взор, – чем выше летаешь, тем больнее падать.
– Мерзкое отродье Тьмы! – выплюнул Витторио сквозь зубы. – Ты даже не человек, чтобы учить меня!
– Я не учу, – хмыкнул Эйнар. – Ты уже не ребёнок, чтобы научить тебя чему-то. И тем более не младенец, чтобы не держать ответ за содеянное.
Правитель Земель Тумана говорил сдержанно и спокойно, но Уилфред понимал, какой ценой даётся ему это спокойствие. И не вмешивался, зная, что его дело пока что – только смотреть и запоминать, чтобы при случае вспомнить.
– Я мог бы обвинить тебя во многих преступлениях, – маг разговаривал будто с самим собой и не следил за реакцией пленника. – В разграблении имперской казны, в заговоре за спиной императора, в халатном отношении к разного рода доносам, в бесчисленных количествах убийств...
– Я исполнял свои обязанности!
– Молчать! – Эйнар резко развернулся. – Тебе ли не знать, сколько невинных погибло в дворцовых подземельях после твоих допросов и пыток? У кого-то больше нет мужа, сына, супруги, кто-то сошёл с ума или на всю жизнь остался калекой. Это преступление, Дени. Против тебя могут свидетельствовать как минимум четверо из тех, кого я знаю.
– Кто же? – асикрит надменно вскинул голову. – Ни одна собака не уходила из Империи без моего ведома, а всех свидетелей убирали мои люди!
– Да, но и за её пределами найдутся пострадавшие. Уилфред Йонсенн, который погиб в Яви от твоей руки, и его сестра, которую ты хотел сделать рабыней или наложницей, – правитель на мгновение взглянул на своего помрачневшего друга и снова отвернулся. – Иттрик Линдхольм, которого ты едва не убил и не довёл до сумасшествия. И, наконец, леди Регина...
– Я убил её собственным клинком, – асикрит задохнулся от возмущения. – Она потеряла много крови за считанные секунды и умерла у меня на руках!
– Она жива, – перебил его Эйнар. – И её слово будет стоить дороже каких угодно слов, потому что она моя сестра.
Асикрит не нашёлся, что ответить, он стушевался под пристальным ледяным взглядом правителя и замолчал, нервно вертя в пальцах полу своей рваной туники.
– В отличие от тебя, я понимаю, что ты тоже человек и тоже чувствуешь боль. Не хочу становиться орудием мести. Моё дознание проще и легче любых других. Просто расслабься и позволь Тьме довершить наш разговор.
– Не имеешь права! – крикнул Витторио, отступая. Правитель и Уилфред подошли к нему с двух сторон, отходить дальше было некуда. Одной рукой Эйнар сжал его плечо, а другую приложил к виску. Тьма густым потоком хлынула из его ладони и окутала асикрита до самых плеч. Тот рвался в его стальной хватке, но безуспешно, и Тьма, врываясь в сознание против воли, причиняла невыносимую боль. То ли стон, то ли звериный рык вырвался из груди пленника.
– Не сопротивляйся! – прошипел Эйнар, наклонившись над Витторио. – Будет хуже!