Тот неожиданно резко распрямился, вцепился в рукав правителя и резко дёрнул его к себе. Эйнар не устоял на ногах, упал на одно колено, но Уилфред вместе со стражником тут же бросились к Витторио, оттащили в сторону, вывернули руки за спину. Он исподлобья взглянул на лорда Мансфилда, тяжело дыша.
– Держите, – спокойно сказал Эйнар, подошёл ближе и прикоснулся к его вискам.
Нити Тьмы потянулись от его рук к широкому чёрному зеркалу, и Уилфред вдруг услышал обрывок фразы:
– ...Старик мёртв. Они примут тебя как императора, как только ты выйдешь.
– Вы изменили их сознание?
– Я изменил тебя, философ, – надменно хмыкнул Свартрейн. Сцена, оборванная в допросе Хольда, продолжалась. – Тебя и твою судьбу в их глазах. Тьма, как видишь, очень мощная вещь, она дала тебе то, что не смогли дать даже родители – Силу. И власть, разумеется.
– В чём подвох? – Август, всё ещё не отходя от стены, вскинул на духа Нави огромные чёрные глаза. – Ведь вы ничего не делаете безвозмездно?
Сухая костлявая рука тронула его подбородок, словно погладив, и тут же хлёстко ударила по щеке. Юноша поморщился, но не двинулся с места.
– А ты умный парень, – прошелестел хриплый голос фигуры в чёрном. – Верно мыслишь. Вы трое – мои должники. А уж как и когда я потребую оплату, это моё дело.
Неожиданно кудрявый юноша, оттолкнув в разные стороны товарищей, встал перед Свартрейном лицом к лицу.
– Ты не вправе требовать с нас большего, чем уже взял! – воскликнул он. – Мало тебе было смерти доброй трети Сайфада? Ты оставил нас сиротами в обмен на туманные обещания! Мои родители погибли в Тьме у меня на глазах, а теперь ты хочешь заключить со мной какой-то договор?
– Разве ты так уж любил их? – Свартрейн наклонил голову набок. – Отец, который бил тебя, мать, у которой были дела поважнее семьи?
Витторио нахмурился и опустил голову. Отвечать было нечего, дух Нави знал слишком много. А если кто-либо знает тебя лучше, чем ты сам, разве есть смысл спорить...
– Подумай. Этот договор выгоден всем. Ваш друг-император получит всеобщее признание и поддержку на троне, ты станешь его правой рукой, и тебя будут бояться.
– Я бы и так стал его правой рукой!
– Да, но без поддержки магии ты никто. Когда-нибудь вы мне поможете набраться сил и пройти в Правь, теперь уже навсегда.
Юноша вздохнул и ничего больше не сказал. А потом Тьма накрыла картинку, и зеркало растворилось в воздухе. Уилфред и стражник отпустили Витторио. Он упал навзничь. Глаза его были закрыты.
– Кажется, Тьма сделала своё дело, – тихо бросил Эйнар и медленно вышел из подземелья, придерживаясь за стену.
Глава 35. Суд и признание
Совет лорда был спешно собран вечером. Никто не задержался, ни жители Вендана, ни имперцы. Но разговор предстоял не из добрых и приятных, это понимали все: вид правителя и его суровый, тяжёлый взгляд не предвещали ничего хорошего. Он стоял на возвышении в длинном чёрном плаще с капюшоном и молча оглядывал присутствующих, дожидаясь, пока соберутся все. Уилфред и Альвис привели Хольда, остальных имперцев окружил отряд из гарнизона. Пленник смотрел через весь зал на правителя, и в глазах его, когда-то зловещих и надменных, теперь сквозила затаённая мольба.
Ивенн зябко куталась в плащ, осматриваясь по сторонам. В зале церемоний были все: и советники Эйнара, и воины, и посланники императора, и даже некоторые обитатели замка, которым позволили присутствовать на суде. Леди Регина была непоколебимо спокойна. Она стояла рядом с братом, но взгляд её пересекался с тёплым взглядом коменданта крепости.
Глухой удар колокола призвал всех к молчанию. Люди начали перешёптываться, переглядываться, кто-то в открытую указывал в сторону Хольда с нелестными словами и замечаниями. Тот стоял молча, опустив голову и ни на кого не глядя. Он был безоружен, руки его были связаны за спиной. Ивенн старалась на него не смотреть: уж больно жалкое и неприятное зрелище. Хольд знал, что когда-нибудь ему придётся расплачиваться за своё высокое положение, за свою магию, за свою двойную жизнь, и теперь он понял, что время пришло.
Эйнар сделал знак Уилфреду и Альвису, чтобы обвиняемого подвели ближе. Все трое подошли к возвышению, поднялись по трём ступеням. Теперь на Хольда смотрели глаза всех присутствующих, и так как весть о давешних событиях разлетелась по всему замку на крыльях ветра, ни в одном взгляде не было жалости или сочувствия.