Когда молодой кузнец вошёл на двор, Велена сразу поняла, что он сказал ей правду. Будь он чужим человеком для хозяев, он бы вёл себя иначе; уж она знала. Но он просто прошёл к дому, сел на завалинку, положив свою связку подков на плотную холстину, и, сложив руки на коленях, заявил, что останется дожидаться хозяйку здесь. Велене делать было особенно нечего, и она, осторожно опустившись на тёплую завалинку подле него, сперва долго молчала и теребила в руках верхний край своей юбки, пока, наконец, Всемир не поинтересовался:
– Долго молчать-то станешь? Хоть бы сказала что…
– Что? – Велена резко обернулась от неожиданности и вдруг зарделась, ненароком столкнувшись с пристальным взором тёмных глаз молодого кузнеца.
– Да что хочешь, – Всемир неопределённо пожал плечами. – Я вот тебя не видел нигде раньше. О себе бы рассказала, что ли?
Велена смущённо улыбнулась, тряхнула головой, откидывая назад пышную копну золотистых волос. Всемир прищурился, любуясь, как на тонких прядях, слегка распушившихся от ветра, заиграли солнечные блики.
– О себе говорить стыдно, – тихонько промолвила девушка, запустив пальцы в распущенные волосы и расчёсывая их, точно гребнем. Всемир невольно залюбовался её изящными, непринуждёнными движениями. – Да и нечего мне о себе рассказывать. Имя моё тебе известно, а больше ничего и не надо...
Всемир понял, что разговор у них не сладится. Не похожа была Велена на всех весёлых и открытых полесских девчонок: уж очень тиха и строга. Но в тишине и недружелюбном молчании дожидаться хозяйку, которая, всего вероятнее, снова заговорилась с соседкой, не хотелось, и Всемир снова попытался начать разговор.
– А пришла-то ты откуда?
– Из Загорья, – ровно ответила Велена. Казалось, ей вовсе не интересно отвечать на расспросы, да и желания никакого нет. – Мы с братом в лесу разошлись. Сразу, как только граничные земли миновали, так и разошлись...
– С братом? У меня тоже брат есть... был, – Всемир вдруг перебил сам себя и опустил голову, ненароком вспомнив о плохом. Велена встревоженно приподняла одну бровь, подсела к кузнецу поближе, положила свою маленькую ладошку на его широкую ладонь.
– То есть как это... был? – прошептала она. Подняв взгляд, Всемир встретился с её испуганными, широко распахнутыми глазами и понял, что от ответа не уйти.
– Близнецами мы были, – вздохнул он. – Я и Бажен, значит... А солнцеворотов пятнадцать назад, уже не помню точно, ратники из Загорья примчались. Много кого из наших убили и в плен увели. Отец мой погиб тогда же, первейший кузнец на деревне был... А Бажен пропал, то ли они с собой его увезли, как ещё многих, то ли погиб он, кто знает...
Всемир снова вздохнул и опустил глаза. Велена прижалась щекой к его плечу и погладила по руке.
– Прости, – прошептала она. – Не знала.
– Да брось, – Всемир махнул рукой. – Мне уже давно говорить об этом не трудно. Отыскать бы его, хоть что-нибудь узнать, услыхать о нём, да только где? Отец князя нынешнего помер давно, а теперь...
– Ольгерд правит в Загорье, – тихо произнесла Велена, и Всемир заметил, как при этих словах она напряглась вся, сжалась невольно: боится... – Ему обо всём известно. А как Ночь Серебра пройдёт – так он всем миром править станет.
– Что за Ночь Серебра такая? – Всемир нахмурился. Он тоже слышал об этом поверье раньше, но точно не знал.
Поначалу Велена не хотела рассказывать кузнецу о Ночи, о рунах, но постепенно беседа пошла гораздо более легко; они разговорились. Как оказалось, Всемир знал историю таинственного появления рун и не менее таинственного их исчезновения от матери, которая в своё время тоже пыталась достать хотя бы одну, но удача не улыбнулась ей ни разу, да там и охота пропала. Велена сказала, что долго она в деревеньке не задержится: не сегодня-завтра продолжит путь, и Всемир сам не понял, как вырвались нечаянные слова:
– Я с тобой пойду, можно?
– Зачем? – насторожилась Велена. Всемир пожал плечами: как было объяснить девчонке, что, едва он услышал о рунах, то почувствовал, как сердце рванулось и замерло – это шанс! Шанс если не собрать все руны, то отыскать брата. Да и, впрочем, девчонка такая навряд ли одна со всем справится. Помочь бы...